– В большинстве случаев да, – согласилась я.

Он провел губами вдоль линии моей шеи. Это заставило меня вздрогнуть.

– Прекрати, щекотно.

Я положила руку ему на плечо и отодвинула его достаточно, чтобы заглянуть ему в лицо. Не важно, что он увидел на моем лице, счастливее оно его не сделало. И я увидела это в выражении его лица.

– Ты сумасшедшая, – сказал он тихонько.

– Самое время мне уйти. Желаю приятно провести время. – Сказала Триш. Она встала и пошла на своих шпильках к остальным девушкам.

Я задумалась над словами Джейсона, потом покачала головой.

– Помнишь, как ты сказал, что тебе очень не нравилось быть невидимым на моем радаре мужчин, и что тебе нравится, как я теперь на тебя реагирую?

– Да.

– Думаю, что я поняла, что ты реагируешь на других девушек так же, как на меня. Ты жаловался, что не достаточно особенный в моих глазах, чем другие мужчины, но Джейсон… чем я отличаюсь для тебя от остальных женщин?

Он нахмурился, явно озадаченный.

Я попробовала еще раз.

– Что такого у тебя было с Педи, что‑то особенное?

Он еще сильнее нахмурился.

– Она ограничила секс, и он перестал приносить удовольствие. Ее идея о хорошем оказалась слишком ограниченной для меня.

Я кивнула.

– Но я говорю о том, что ты реагируешь и ведешь себя со всеми женщинами одинаково. Наблюдая за тобой, когда ты рядом с ними, я не нахожу различий между легким флиртом с ними и со мной. Это не самое лестно, понимать, что ты не делаешь различий.

Он сидел у меня на коленях, моя кока‑кола все еще была у него в руке, и он раздумывал обо мне. он думал настолько громко, что я могла бы услышать его. И тут я увидела вспышку света в его глазах.

– Натаниэл ведет себя с тобой иначе, чем с женщинами в клубе, Жан‑Клод тоже. – Он, казалось, еще немного об этом подумал, и кивнул. – Даже некоторые мужчины, которые тебя не любят, реагируют на тебя иначе. Они стараются выделять тебя среди других, как например Ашер или Реквием.

Я кивнула.

– Именно.

Он наклонился и снова зашептал:

– Я думаю, что одним из достоинств моего очарования было то, что я не стремился стать кем‑то большим, чем просто друг, с которым можно потрахаться.

Я вынуждена была улыбнуться ему.

– Очень тонкое замечание, Джейсон, но посмотрев на тебя в окружении всех этих женщин, я поняла, что мне нравится, когда ко мне относятся по‑особенному. Я не выношу быть частью толпы. Если ты хочешь сказать им, что я просто прикрытие для твоей семьи, сделай это. Они ведь достаточно близкие друзья. Но если ты собираешься сказать им, что я твоя подружка, настолько близкая, чтобы знакомить меня с семьей, тогда ты просто не имеешь права наставлять мне рога с ними всеми.

Он улыбнулся.

– Наставлять рога?

Я нахмурилась, гладя на него.

– Называй, как хочешь, но ты понял, о чем я говорю.

– Если бы это был Натаниэл или Жан‑Клод, ты не сидела бы здесь целый час, наблюдая за происходящим?

– Они бы так со мной не поступили.

Он поставил мою кока‑колу на стол, на котором стояла лампа. Из‑за этого он немного неловко выгнулся, будто говоря «смотрите, какой я гибкий». Но у меня для сравнения была гибкость Натаниэла, так что меня это представление не впечатлило.

Джейсон повернулся ко мне и посмотрел очень серьезными глазами.

– Я задел твое самолюбие.

– Да, но больше тем, что мне пришлось приехать сюда в качестве твоего прикрытия в роли, которая меня ставит в неудобное положение, а ты позволил своим подругам увидеть, что ты меня в течение часа игнорируешь, пока они тебя лапают. Еще бы мне не быть уязвленной.