“Кто он? Убью!”.

“Сомневаюсь”.

“Ты же обо мне, правда?”

“Какое самомнение”.

Наташа вздрогнула, когда вместо СМС прошел звонок.

— Да? — прошептала она.

— Кто он? — серьезно спросили на том конце. — Дай ему трубку.

Девушка чертыхнулась про себя, в голосе ни капли смеха, только сдерживаемая ярость.

— Сань, я же про тебя говорила.

— Прости, — минуту спустя все так же деланно спокойно произнес парень.

— Саш, у меня в группе есть ребята, и я сильно сомневаюсь, что они не станут со мной общаться во время учебы.

Он глубоко вдохнул, затем выдохнул, заставляя утихнуть злость. Она все еще ждала его ответ. Как же сложно.

— Девочка, прошу скажи, что любишь, — беззвучно прошептал он, оперся лбом о холодную стену лестничного пролета офисного центра. — Полюби меня. Не мучай больше.

Как ад. Он не знал, кто рядом с ней, может тот, в ком она увидит нечто большее и лучшее, а он снова станет просто другом, названым братом.

— Знаю, такого больше не повториться, — эту фразу парень произнес вслух.

— Саш.

Он готов был отдать полжизни за ее ласковый голос, произносящий его имя.

— Да?

— А что ты делаешь?

— Подпираю лбом стену, думаю о тебе, не могу работать и жду вечера.

Наталкин смех заставил его улыбнуться. Козявка мелкая. Ей нравится, что он мучается и сходит с ума, нравится дразнить. Послания пследними вечерами, когда Сергей недвусмысленно давал понять, что он, Сашка, не может остаться, с подробным рассказом о том, как она принимает ванну, убивали. Он воочию представлял обнаженное тело в воде, ягодный запах ее любимой пены для душа.

— Ты приедешь?

— Если меня не выгонят.

— Не сегодня. А что делать будем?

— Не думал еще, не знаю. Все, что пожелаешь. Хочешь гулять — поедем, хочешь дома — останемся.

— Тогда гулять. Саш, я побежала, мне домыть надо.

— Я люблю тебя.

Наташа смутилась, впрочем как и всегда, когда он говорил такую непривычную фразу, тихо прошептала “пока” и нажала рассоединение. Смартфон тут же, не дав ей опомниться, возвестил о новом входящем.

— Да?

— Дочь, когда заканчиваешь?

— Еще полчаса и на автобус.

— Хорошо. Твоя голодная волчара сегодня приедет?

— Папа, не называй его так.

Мужчина рассмеялся.

— Да, ну? И как же называть иначе? Еще немного, и он начнет нарезать круги по периметру дома. Сдается мне, его и Киллер побаиваться стал. Про себя так вообще молчу, смотрит, как на врага народа.

— Папа!

— Ладно, шучу. Сегодня можно. Только в час, чтоб ты была дома, а он выметался. Понятно?

— Да, — Наташа тяжело вздохнула, она надеялась на большее. — Умница дочка. Я свое слово сказал, до вечера.

— Пока.

Повторила вздох. Никогда не думала, что кто-то станет ограничивать ее общение с Санькой. Тем более теперь, когда ей доставляло удовольствие дразнить его. Чем больше она хулиганила, тем более странными, безумными становились его слова и тексты. Он мог одной фразой обжечь, мог не просить, а требовать описать, что она делает в душе и как именно, звонил посреди ночи, чтобы она назвала его по имени, теперь ревнует. Глупый! Да, она думать ни о ком другом не может. За последние пять дней он занял все ее мысли, не оставляя места даже отцу. Девушка одела наушники и включила музыку. Знакомый голос выдохнул ей в уши, она прикрыла глаза, вспоминая ласки Санькиных рук, его поцелуи, нежные и такие требовательные, представила как в какой-то момент он опускает ладонь между ее ног…

***

Санька с Наталкой, значит Нина одна.