Марион часто размышляла на эту тему; почему бы просто не признать, что мы не способны действительно познать все сущее. Разве вы ожидаете от кошки, что она поймет теорию относительности? Но это вовсе не означает, что кошка не способна думать над своими проблемами на доступном ей уровне. Не стоит делать вывод, что не нужно вообще стремиться к постижению истины. Просто человек должен стать более скромным и не таким жадным, а знание — основываться в большей степени на размышлении, чем на разрушении познаваемого явления. Ибо рано или поздно Земля на своем уровне вернет нам долги сторицей.

Пальцы Марион сжались на балке парапета… Давненько такие мысли не приходили ей в голову. Какое-то жалкое подобие идей активиста экологической партии или результат помутнения в мозгах у хиппи! Хотела-то видеть себя кем-то совсем другим, однако нудная, повседневная работа, потребность быть частью общества, иметь свой банковский счет и наличные деньги, играть определенную социальную роль — все это год за годом удаляло ее от той, кем она была в молодости: от почти экстремальных, нонконформистских воззрений. Но однажды так называемые зрелые взгляды на жизнь показались ей лишь результатом массированного промывания мозгов. И тогда она в один миг очутилась в изоляции, перестала видеться с немногочисленными друзьями, заперлась в своей квартире, где можно было спокойно размышлять. Мало-помалу это пробудило ту часть ее личности, которую она считала забытой или по меньшей мере полностью изменившейся.

— Осторожнее! — закричал хранитель откуда-то снизу. — Не опирайтесь на парапет так сильно — он не очень-то хорошо держится!

Марион очнулась и поблагодарила его коротким кивком. Брат Дамьен исчез; она прошла вперед по единственно возможному пути и за поворотом увидела четыре ступеньки, которые вели к открытой дверце.

— Входите, не бойтесь! — пригласил ее брат Дамьен дружелюбным голосом.

Марион оказалась под самой крышей, в прямоугольной комнате с низким потолком. Комната была забита рядами стеллажей, прогнутых под тяжестью книг, древних рукописей, местных периодических изданий, географических карт и рисунков с изображением разных видов птиц. Редкие форточки пропускали внутрь немного света — его едва хватало для того, чтобы пройти, не наступив на стопки энциклопедий или старых журналов, тут и там лежавших прямо на полу.

— Здесь в ближайшие дни будет располагаться наш офис, — пошутил монах.

— Все это часть наследия Мон-Сен-Мишель?

— Вовсе нет, это фонд города Авранш, мы приехали сюда, чтобы составить его опись. Собственно, для этого нас и наняла мэрия: каждый брат или сестра в нашей общине является государственным служащим — ради обеспечения собственного существования, а вовсе не с целью обогатиться. Как правило, мы работаем по совместительству. Ну что же, приступим — работы у нас по горло!

Брат Дамьен дал ей тетрадь, ручку и предоставил в ее распоряжение всю левую часть комнаты. В обязанности Марион входило скрупулезно выписывать названия всех томов и книг, стараясь соблюдать порядок, в котором они располагались на полках. Оказавшись одна среди нагромождения сотен потертых книжных переплетов, женщина принялась за работу. Полагая, что придется пробыть в библиотеке несколько дней, она предложила брату Дамьену завтра взять с собой радиоприемник — хотя бы иногда слушать музыку. В ответ на эту идею он состроил недовольную гримасу и заявил, что работа в тишине способствует размышлениям и молитве. Марион напомнила себе, что, несмотря на неизменно отличное настроение, брат Дамьен все равно остается монахом.