С рукописью под мышкой, она шла по Гранд-рю в направлении приходской церкви и с наслаждением подставляла лицо под влажную вуаль моросящего дождя.
— Все гуляете? — раздался за ее спиной мужской голос.
Марион обернулась: ночной сторож Людвиг внимательно смотрел на нее с высоты своего роста.
— Нет, на этот раз просто возвращаюсь домой.
— И все так же одиноки, как в тот вечер, когда я имел несчастье вас напугать.
Марион отрицательно покачала головой; его северный акцент резал слух, но показался женщине забавным. «Это потому, что он говорит не совсем так, как ты, вот и все…»
— Кстати, — продолжал Людвиг, — если однажды ночью вам понадобится моя помощь, меня можно найти внизу, на площади у входа в деревню. Моя дверь никогда не бывает заперта. А если я в этот момент на обходе, позвоните мне на мобильный телефон — вот его номер. — И протянул Марион заранее приготовленную карточку.
— Спасибо, Людвиг. Ну, спокойной ночи и удачи вам!
Марион кивнула в знак прощания и пошла прочь — сегодня у нее не было настроения болтать. Вернулась домой, поставила разогреваться сковородку, положила туда кусок курицы со сметаной… В этот момент раздался стук в дверь.
— Ну, знаете… — пробормотала Марион.
На крыльце стоял брат Дамьен.
— Добрый вечер! Мне жаль, что пришлось побеспокоить вас, но я всего на секунду — просто хочу напомнить, что зайду за вами завтра в девять утра. Держите, это для вас! — И протянул ей упаковку ксанакса, успокоительного лекарственного препарата. — Сестра Анна полагает, что вам это может пригодиться… на всякий случай… Знаете, ветер слишком сильно дует по ночам… В общем, это поможет вам заснуть.
Взяв упаковку с лекарством, Марион поблагодарила монаха, при этом перехватила его взгляд, направленный на какой-то предмет у нее за спиной. Ах да, ведь она оставила похищенную книгу в прихожей, на круглом одноногом столике — как раз там, куда смотрел брат Дамьен…
— Позвольте вас покинуть. Меня в любом случае здесь быть не должно, ведь сегодня понедельник, постный день. Желаю вам приятно провести вечер. До завтрашнего утра!
Даже если брат Дамьен и узнал книгу, что маловероятно, он не подал вида.
— Доброй ночи, брат Дамьен!
Закрыв дверь, Марион положила таблетки на круглый столик, рядом с черной книгой. Плотно поужинала, устроившись в гостиной перед музыкальным центром, игравшим тихую музыку; старалась, чтобы все происходящее как можно больше напоминало настоящий домашний ужин. Затем плюхнулась на угловой диван, расположилась там поудобнее и открыла дневник. На первой странице прочла по-английски: «Бортовой журнал Джереми Мэтсона. Март 1928». Перевернула страницу: «March, 11. I decided to…»
Она сощурилась: английским она владеет очень прилично, нужно лишь немного напрячься и восстановить в памяти словарный запас. Итак…
«11 марта. Я решил взяться за перо не для того, чтобы ослабить угрызения совести или рассказать о своей жизни и чувствах, но в силу исключительных причин. Полагаю, что должен изложить на бумаге невероятную историю, которая произошла со мной недавно.
Эта попытка является, если можно так сказать, чистым экспериментом. Единственная моя цель просто зафиксировать на бумаге события этих странных дней. Не в состоянии определить, чем все кончится, если у этой истории должен быть конец, постараюсь дать как можно более общий взгляд, изложить только факты, не допустить, чтобы мой рассказ исказили эмпиризм, эмпатия или обычная субъективность в восприятии действительности.
Мой дневник и есть этот рассказ — изложение мрачной истории, которая отныне преследует меня повсюду». |