То была самая большая наша ошибка.

Еще до конца недели я привык к распорядку в доме Тайрона.

Утром, после завтрака, мы оттачивали боевые навыки под присмотром Керна. Это было нелегко: приходилось часами танцевать по доскам за спиной лака, из-за чего у меня ныли и болели даже те мышцы ног, о существовании которых я раньше не подозревал.

Больше всего меня радовало то, что я еще дважды сумел попасть клинком в горловую втулку тренировочного лака, тогда как Палму ни разу это не удалось и он бесился все сильнее.

Тренировки нравились мне гораздо больше дневных уроков, на которых я пытался заучить основы шаблонирования на языке Ним. По распоряжению Тайрона Палм, Дейнон и я работали в отдельных маленьких кабинетах, примыкавших к нашей спальне, а потом нас вызывали по очереди на часовое занятие с Керном. По пятницам было еще хуже, потому что теорию преподавал Тайрон. Я стеснялся своих ошибок и уже начал бояться, что слишком туп и как пить дать провалю испытание в конце месяца.

На исходе дня мы всегда бегали, чтобы развить выносливость и скорость. Вслед за Керном мы трусцой бежали к Колесу; там нам давалось пять минут, чтобы перевести дыхание, а после мы мчались наперегонки – три быстрых круга и финиш у главного входа. Керн наступал мне на пятки, но я был быстрее. Он всегда улыбался и поздравлял меня. У нас с ним установились забавные отношения, я уже считал его чуть ли не старшим братом. С Палмом мы не разговаривали с тех пор, как я вернулся к тренировкам, и то, что в наших ежедневных забегах он отодвинулся на третье место, не помогало нам стать друзьями. Лишь одно портило мне удовольствие: раз Палм приходил третьим, Дейнон стал четвертым.

После пробежки мы, не торопясь, возвращались в дом Тайрона, предвкушая главную трапезу дня.

– Умираю с голоду, – сказал однажды Дейнон.

Я шел рядом с ним, а Палм – впереди, болтая с Керном.

– Я тоже, но тут кормят так, что ужина стоит подождать, – отозвался я. – В Майпосине я ел куда хуже и вечно недоедал. Фермер, на которого я работал, не позволял мне завтракать с его семьей и приносил тарелку в амбар, в котором я спал. Еда обычно была холодная.

– Похоже, тебе приходилось нелегко.

Я кивнул:

– Работа была тяжелой, но по выходным я шел сражаться на палках и тогда мог повидаться со своими друзьями. А как жилось тебе, Дейнон?

– Я тоже работал на ферме, но ферма принадлежит моему отцу, поэтому у меня, по крайней мере, была нормальная постель. У меня есть два младших брата, и всем нам приходилось вкалывать от рассвета до заката, чтобы помочь папе. Здесь лучше! Но я должен хорошо успевать, иначе в конце концов мне снова придется заняться фермерством.

– А твои братья придут в город, чтобы тренироваться для боев на арене? – спросил я.

Дейнон грустно покачал головой:

– Отец может наскрести на обучение только одного из нас, да и эту сумму ему собрать нелегко. Я старший, поэтому тренируюсь я. Мне надо хорошо учиться, чтобы его не подвести.

Каждое второе утро Тайрон водил нас в Колесо, чтобы мы наблюдали за состязаниями на Арене 13: это входило в наше обучение. Больше всего меня впечатлил поход, во время которого я впервые увидел, как дерется Ипсон.

Тем утром мы устроились на своих местах как раз перед первой схваткой: бойцы и их лаки уже заняли позиции. За единственным лаком стоял человек с белыми волосами и короткой бородкой, с множеством старых шрамов на голых руках.

Никогда раньше я не видел, чтобы на Арене 13 сражались такие старики. Большинству бойцов приходилось удаляться на покой, часто из-за ранения задолго до того, как они начинали седеть. Здешние бои были для молодых, для людей в расцвете сил. Как только проворство и ловкость начинали тебе изменять, драться становилось все трудней.