Тайрон снова пригубил вино.

– На этот раз судьба Мэта, можно сказать, висела на волоске. Одно время казалось, что он должен пасть во время свирепой атаки Хоба, но потом прозвучал сигнальный гонг, и оба бойца встали перед своими лаками. Как ты знаешь, обычно с этого момента бойцы действуют осмотрительней, но Мэт отбросил всякую осторожность. Передвигаясь слишком быстро, чтобы его шаги мог уловить неопытный взгляд, сверкая мечами, он оказался прямо посреди триглада противника. Некоторые говорят, что Мэт собственноручно зарубил весь триглад, другие – что он зарубил только одного лака, а его длиннорукий лак дотянулся поверх его плеч и головы, чтобы расправиться с остальными двумя. Я был там, но все произошло слишком быстро, чтобы рассмотреть, что именно случилось, и даже сейчас я сомневаюсь. В любом случае та победа многое изменила. С тех пор Хоб чаще посещал арену, хотя с каждым разом побеждать его становилось все легче. Но когда ставки, которые предлагали игорные агенты, начали склоняться в пользу Мэта, людей охватил страх. Потом страх перешел в темный безрассудный ужас, и жители стали покидать город.

– Сколько же личностей у Хоба? – спросил я. – Это известно? Сколько раз Мэту пришлось бы его сразить, чтобы одержать окончательную победу?

– Хоб – джинн, созданный величайшими из когда-либо живших механиков, такие технологии лежат за пределами наших познаний. Неизвестно, сколько личностей вписано в словы, которые им управляют, и неизвестно, сколько раз надо его убить, чтобы полностью уничтожить, – объяснил Тайрон. – Как я уже говорил, люди бежали из города. Сперва раньше обычного вернулись в свои далекие дома фермеры и торговцы, после начали уезжать и исконные обитатели Джиндина.

– Но это же чушь! – выпалил я, несмотря на предупреждающий взгляд Тайрона. – Мэт выигрывал, почему же они боялись?

Я думал, Тайрон рассердится, что я его перебил, но он лишь со вздохом ответил:

– Они боялись побежденного Хоба больше, чем побеждающего, потому что он джинн и обладает всем темным могуществом этих созданий. Опасно загонять его в угол. Какие ужасы может обрушить он на город, если довести его до отчаяния? Именно Хоб в конце концов разрубил гордиев узел. Он предложил еще одну, последнюю и решающую, схватку. Если его победят, он никогда больше не придет на Арену 13. Взамен он потребовал, чтобы Мэт с самого начала сражался, стоя перед своим лаком, в то время как Хоб будет драться позади триглада. Это было возмутительное, нечестное предложение, но, ко всеобщему облегчению, Мэт на него согласился. Люди были в страхе, и даже его друзья хотели, чтобы ситуация как-то разрешилась. Никто и подумать не мог, что Мэт победит в пятнадцатом состязании. Входя тем вечером на Арену 13, он, наверное, чувствовал себя совершенно одиноким: дело в том, что за два дня до боя Гунтер внезапно упал во время позднего ужина, и некоторые говорят, что его отравили.

– Это мог сделать Хоб? – спросил я.

Тайрон пожал плечами.

– Он наверняка мог такое устроить, хотя ничего не было доказано. Но, несмотря на все сложившиеся против него обстоятельства, Мэт выиграл последнее состязание – хотя и дорогой ценой. Он был жестоко ранен и потерял много крови; сильно хромая, он ушел с навеки искалеченной левой ногой, из-за которой никогда больше не мог сражаться на Арене 13. Подумай только! Там была вся его жизнь, а теперь он потерял ее навсегда. Однако Хоб не сдержал слова: он до сих пор посещает Колесо, чтобы бросать вызов, означающий смерть какого-нибудь несчастного бойца «мин». Дирекция Колеса несет большие финансовые потери. Это бьет по карману всем, потому что бойцы и механики вынуждены платить сбор для покрытия убытков. Каждый платит в соответствии со своими доходами; мой счет так велик, что влияет на сумму, которую я могу себе позволить истратить на лаков в нынешнем году.