Он снова сел, упершись подбородком в колени. Виллему замерла, не смея пошевелиться, сосредоточившись на том, чтобы усилить его мысль. Ей хотелось кашлянуть, из носа текло, но малейший шорох мог разрушить все.

Доминику не понадобилось много времени.

— Нет! — внезапно воскликнул он.

Виллему вытерла нос рукавом платья, потому что больше было нечем, и сказала:

— Ну, что?

Он вскочил и замер возле перегородки.

— Нет, этого не должно произойти, нет, нет!

— Что такое, Доминик?

— Они совсем близко. Поэтому я так быстро все почувствовал. Я вижу пламя, чувствую тепло и запах дыма…

Виллему чуть не умерла от страха.

— Нет… — еле слышно произнесла она.

— И они скоро будут здесь!

— Доминик! О, Господи! Эта перегородка! Я хочу быть с тобой!

Он подошел к двери и потряс ее несколько раз, но безрезультатно. Дверь оказалась прочной и до замка невозможно было достать. Он вцепился в жерди перегородки, принялся ощупью искать в ней проем… Но ничего не нашел.

Потом вернулся к ней и взял ее за руки, просунутые в щель.

— Виллему, я люблю тебя… — попробовал он утешить ее.

— А я тебя. Теперь я это знаю наверняка, это ровное, спокойное знание.

— Спасибо за то, что я узнал об этом. Вот почему они рубили деревья — чтобы не загорелся лес.

За внешней дверью послышался шорох, дверь открылась.

Было совершенно темно. Но снаружи горели факелы, так что можно было различить контуры массивной фигуры, стоящей в проеме.

— Виллему дочь Калеба!

Они увидели, что он отвернулся. Сначала они не поняли, почему, но потом догадались, что он боится ее глаз. Но теперь в глазах Виллему не было силы. Она чувствовала лишь бесконечную грусть оттого, что Доминику придется умереть. Ей было страшно. Она боялась смерти, хотя и старалась держаться храбро.

— Вы, что, собираетесь сжечь нас тут?

Он вздрогнул.

— Откуда, черт побери, тебе это известно?

— Вы забываете, что мы из рода Людей Льда!

На миг ей показалось, что он сейчас бросится наутек, захлопнув за собой дверь, но ему удалось взять себя в руки.

— Виллему дочь Калеба, — продолжал Воллер. — Мы осудили тебя за колдовство. Ты сама виновата. Ты сгоришь.

Она отчаянно пыталась унять в голосе дрожь.

— Вы обвиняете меня в том, что я убила Вашего сына, и мне остается лишь смириться со своей несправедливой судьбой. Но я прошу Вас, отпустите Доминика! Он же не причинил Вам никакого зла!

Грузный человек задумался.

— Ты права в том, что, когда дело касается тебя, идет счет око за око. Я решил, что так это и будет, когда получил известие о смерти сына. Теперь настало время расплаты. Ты умрешь в отместку за моего сына. А этот шведский Адонис умрет в отместку за моего умирающего внука.

— Я не знала, что у Вас есть внук.

— Он совсем недавно родился.

— От чего же он умирает?

— Тебя это не касается, девушка.

— Но ведь Доминик не виновен в болезни Вашего внука!

— Око за око, зуб за зуб.

Она подалась в его сторону, и воллерский помещик отступил назад, хотя она и не могла выйти из своей тюрьмы.

— Если он болен, то почему же Вы не обратитесь за помощью к моему родственнику Маттиасу Мейдену? Или к Никласу? У него целительные руки.

— К Людям Льда? — с глубочайшим презрением выплюнул Воллер. — Стану я просить о помощи эту нечисть!

— Маттиас Мейден каждое воскресенье ходит в церковь, он не делал бы этого, если бы служил дьяволу.