Вадим, худощавый парень с неприятными, слегка выкаченными глазами и большими залысинами, поднял левую руку. Правой он все время растирал промежность через мятые брюки, морщась и ругаясь сквозь зубы.

Вадим показал на машину Марка, стремительно поднимавшуюся по пологому участку шоссе, и заявил:

– Выжми все, но достань его!

Хмурый плотный водитель кивнул и придавил педаль газа.

По непонятной причине «бэха» чуть замедлилась на подъеме.

Вадим перестал мять мошонку. Его глаза сузились. Он сжал зубы, вытащил пистолет, ухватился левой рукой за ручку над дверью, опустил стекло и высунул ствол в окно.

Резко и звонко загремели выстрелы. Рука Вадима моталась из стороны в сторону под воздействием мощного встречного потока воздуха. Пули уходили в сторону, но он продолжал со злостью нажимать на спусковой крючок. Парень истратил все патроны и скорее догадался, чем увидел, что все время мазал.

– Догони эту суку! Видишь, он тормозит! Я ему сейчас колеса прострелю! – заорал он, размахивая «макаровым».

Джип, двигаясь по левому ряду, выскочил на вершину склона одновременно с «бэхой». Машины разделяло не больше двух метров.

Вадим сменил магазин, взялся за рукоятку пистолета двумя руками и прицелился под свес корпуса низкой «бэхи». Он выстрелил два раза и не попал, потому что целился прямо в колесо. Парень не видел, куда угодили пули, но понял, что опять мажет.

Водитель джипа не знал особенностей трассы перед Новороссийском, а Марк знал. Если не сбросить запредельную скорость на вершине холма, то можно на секунду почувствовать себя горнолыжником, взлетающим с трамплина. Только роль лыж при этом будет выполнять машина. Марк не собирался менять квалификацию, поэтому и притормозил, даже рискуя попасть под пули.

Асфальт ушел вниз. Джип завис над дорогой всеми четырьмя колесами. Встречная фура, разогнавшаяся для того, чтобы легче было зайти в гору, именно в этот момент толкнула внедорожник воздушной подушкой.

Марк аккуратно объехал огромную помятую тушу джипа, лежавшую на левом боку, всю окутанную паром, и стремительно ушел с места аварии.

– Дядя Володя!.. – позвал Марк, заглядывая поверх калитки. – Эй, на палубе?

Из-за разросшихся кустов малины слышался зычный мужской голос, не очень музыкально выводивший:

– Славы нам чужой не надо, АКС – наша отрада.

– Корабли и самолеты, вам привет от морской пехоты! – пробормотал Марк и подмигнул Савелию, попросту Сэму, своему старому дружку, с которым он и прибыл в Новороссийск, пережив по дороге некоторые приключения.

– А чего это он поет? – спросил Савелий и в который раз огляделся по сторонам.

Он делал это с того момента, когда они бросили «бэху» возле какой-то облезлой трансформаторной будки на окраине Новороссийска и пошли пешком к дому дяди Володи. Марк сказал, что это друг его отца. Он должен помочь.

– Дядя Володя душ по утрам принимает. Из бочки. Пока не допоет и не помоется, нас не услышит.

– И вам будет не до смеха, если тронете морпеха! Ах, хорошо! Чтоб я сдох на одном из Карибских островов!

Обладатель зычного командного голоса закончил прием водных процедур и со скрипом распахнул дверку душа, сколоченного из досок.

– Дядя Володя! – крикнул Марк, услышав скрип и догадавшись о его значении.

На дорожке, ведущей к дому, появился плотный мужчина в шлепанцах, до пояса замотанный в большое махровое полотенце. На правом плече мужчины красовалась татуировка в виде развернутого андреевского флага на фоне якоря и с подписью внизу: «Морская пехота».