— Ты придавил меня, — прервала ход его мыслей Рита.

Придавил! Так она назвала жаркие объятия, которые он позволил себе во время танца. Тем не менее он не обиделся, а ослабил тиски:

— Извини, я забылся… Ты сегодня не в настроении?

— Угадал.

— Понятно. Трудно быть в настроении рядом с Германом. Знаешь, меня поражает твое терпение. Прости, я, кажется, лезу не в свои дела.

— Говори, говори, не смущайся.

— Не хочу высказывать неприятные вещи.

— Ладно, я выскажу их вместо тебя. Я — дура, идиотка, кретинка, так? — вызывающе начала Рита.

— Ну… где-то близко, — улыбнулся Андрей, как улыбаются, глядя на подростков-максималистов.

— Мне давно пора послать Германа на три буквы, так? Я стала посмешищем и не внушаю уважения, ведь нельзя уважать человека, терпящего унижения, да? И причина всему, думаете вы…

— Стоп. Кто — мы?

— Ты и эти все. — Рита подбородком обвела зал. — Прокисшие сливки общества. Так вот, вы думаете, что причина в деньгах…

— Не угадала, — перебил ее Андрей, все так же снисходительно улыбаясь. — Ты просто боишься перемен. Привыкла к Герману, как большинство жен привыкает к мужьям-тиранам, и что-то изменить в жизни для тебя подобно катастрофе. Нет, дело не в деньгах. А кто так думает, тот полный болван. Ты всего-навсего трусиха, и выход у тебя один, если хочешь избавиться от свинства Германа.

— Вот как! И какой же выход?

— Выходи за меня замуж.

— Ты серьезно? — Она недоверчиво вскинула вверх брови и отклонилась назад, чтобы лучше рассмотреть Андрея. — Заманчивое предложение. Главное, вовремя.

— Ты готова дать положительный ответ?

— Конечно, нет. Видишь ли… — она слегка замялась. — Ты уже был женат и знаешь все бабские слабости. В моем положении старой девы… то есть, разумеется, я не дева, но замужем не была, хотя мне уже двадцать восемь лет. В общем, у меня… как бы это сказать… комплекс неполноценности. Да, именно так. Я запрограммирована на подвох, обман…

— И какой же подвох ты видишь в предложении выйти замуж?

— Ну, не знаю. Сейчас возник большой шум в связи с грязной историей, касающейся Германа. Я тоже вроде к этому причастна, то есть… не причастна, но… вроде как в обиженных состою. Естественно, я злюсь на него. А ты подгадал удобный момент. С одной стороны, я не стала с тобой спать, с другой — ты и Герман на ножах, таким образом, ты решил разом получить все: досадить Герману и удовлетворить свое самолюбие. Вот в чем подвох.

— Ничего себе виражи! Даже логика есть. Не скрою, я хочу оказаться с тобой под одним одеялом. А что в этом плохого? Я предложил тебе стать женой, а не любовницей. Ты же меня обвинила черт знает в чем! А что сама собираешься делать? Всю жизнь слыть пассией Германа, и только? Я бы мог понять твое самопожертвование, если бы ты была у него единственная, но ведь это не так! И тебя устраивает положение наложницы из гарема? Тогда ты достойна тех слов, которые произнесла от моего имени: ты дура и так далее.