– У них не было страховки?

– Страховки слишком дороги. Этим людям едва хватало на жизнь. Мы могли лишь подать иск непосредственно на владельца ранчо. У нас были собраны убедительные свидетельства, дело удалось выиграть. Однако старик сохранял полное спокойствие и лишь нагло ухмылялся.

– Не повезло, – сказал Ричер.

– Просто невероятно, – продолжала она. – Эти люди прошли через такие ужасные испытания, вы не поверите. У семьи, о которой я рассказываю, убили старшего сына. Застрелили на границе.

– Неужели?

Она кивнула.

– Двенадцать лет назад. Они пытались нелегально перейти границу. Отдали все свои сбережения проводнику, который обещал их провести, но бросил их в пустыне. Они остались без воды и пищи. Днем им приходилось прятаться, а по ночам они шли на север. Патруль заметил их ночью, началось преследование в темноте, и старшего сына застрелили. Они похоронили его в пустыне и пошли дальше.

– С этим удалось что-то сделать?

– Какое там! Они были нелегалами и ничего не могли предпринять. Такие вещи происходят постоянно. У многих случилось нечто похожее. Теперь им удалось как-то устроить свою жизнь, они получили иммиграционную амнистию, мы пытаемся убедить их верить в закон – и тут в их грузовичок врезается пьяный мерзавец. Я чувствую себя такой дурой!

– Но тут нет вашей вины.

– Это моя вина. Мне бы следовало знать, чем все закончится. А я говорила им: «Верьте нам».

Женщина замолчала, Ричер видел, как она пытается взять себя в руки.

– В любом случае… – начала она и замолчала.

Она была красивой женщиной. В помещении стояла жара. Единственный старый кондиционер, установленный у входа, старался изо всех сил, но не справлялся.

– В любом случае… – снова начала она и посмотрела на Ричера. – Как я могу вам помочь?

– Не мне, – покачал головой Ричер. – Женщине, которую я знаю.

– Ей нужен адвокат?

– Она застрелила мужа. Он ее избивал.

– Когда?

– Прошлой ночью. Сейчас она в тюрьме, на противоположной стороне улицы.

– Он мертв?

Ричер кивнул:

– Без малейших признаков жизни.

Ее плечи опустились. Она открыла ящик стола и вытащила желтый блокнот.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Меня?

– Но ведь это вы ведете разговор со мной.

– Ричер, – ответил он. – А как зовут вас?

На первой строке блокнота она записала: Ричер.

– Элис. Элис Аманда Аарон.

– Вам следует заняться частной практикой. Ваше имя будет первым в «Желтых страницах».

По ее губам скользнула слабая улыбка.

– Однажды так и будет. Я заключила пятилетнюю сделку со своей совестью.

– Расплачиваетесь с долгом?

– Расплачиваюсь за свое везение. За то, что посещала Гарвардский университет. За то, что выросла в семье, где двадцать тысяч долларов в месяц – обычная плата за квартиру на Пятой авеню, а не вопрос жизни и смерти на период техасской зимы.

– Вы поступаете благородно, Элис, – сказал Ричер.

– Расскажите мне об этой женщине.

– Ее предки были мексиканцами, а муж – белым. Ее зовут Кармен Грир, мужа звали Слуп Грир.

– Слуп?

– Как лодка.