Или что еще хуже, лично охотится и практически кормит этого монстра жертвами.

Как может человек после подобных деяний вернуться в церковь и проповедовать своей пастве о любви Господа Бога?

— Это — секта, — вслух напомнила она себе, чувствуя необходимость услышать какой-нибудь звук громче того, что производил телевизор на кухне, настроенный на новости канала MSNBC. — Он создал себе культ. Культ силы, не религии. Все дело в контроле. Посмотри, что он делает с женщинами-прихожанками. Может, ему нужна энергия или ему просто нравится манипулировать ими. Контролировать их. Он получает энергию, наслаждение, и удовлетворение от осознания того, что он — главный среди мужчин в приходе. Что он может… доставить удовольствие женщинам способом, который подвластен только ему. И… мерзость, — добавила она невольно.

Холлис лишь недавно начала обучение уголовному профилированию, но все то, что она успела узнать, говорило ей — ищи модель поведения, своего рода логику личности, находящейся за пределами общепринятых норм. То, что помогло бы найти нечто логичное в том, что кажется абсурдным.

Кажется.

Всегда есть логика, даже если речь идет об извращенном разуме.

Извращенный и непостижимый разум, по крайней мере, для Холлис. Она почти хотела, чтобы Дани была здесь. Ведь насколько она знала, Дани — единственный человек, кто имел непосредственный опыт взаимодействия, по крайней мере, с некоторыми аспектами этого извращенного разума. И более того, она была, вероятно, единственным человеком, который причинил ему вред экстрасенсорным способом.

Но здесь-то и таилась опасность.

Кроме всего прочего Дани была тем, кого Сэмюель с легкостью мог узнать, и она в отличие от Холлис представляла реальную и смертельную угрозу для него. Он был бы не рад видеть Холлис, но Дани могла разрушить его — и эта угроза могла толкнуть его за грань.

— Позвони мне, — сказала Дани Бишопу. — Если дойдет до этого. Если я потребуюсь тебе там. Позвони. А пока, я буду практиковаться.

— А как Марк? — спросил Бишоп, ссылаясь на мужчину, с которым у нее складывались особые отношения.

— Марк понимает, насколько высоки ставки. И он знает, как мне хочется, чтобы все закончилось раз и навсегда. Позвони мне, Бишоп. Если я буду нужна тебе.

Холлис надеялась, что Дани им не потребуется. Насколько выдающимися не были бы ее способности, Дани не встречалась с Сэмюелем лицом к лицу, не направляла свою силу непосредственно против его. То, что она сделала в Вентуре, было самозащитой, а не атакой.

Встреча с ним здесь была бы… чем-то совершенно другим.

Чем-то смертельным.

— Он перезаряжается, — вслух произнесла Холлис, посмотрев на детализированный набросок церкви, который Сара смогла начертить для них. Она сосредоточилась на планировке третьего этажа и на анфиладе личных комнат Сэмюеля в задней части здания. — Он контролирует. Убивает. Почему он убивает? Потому что может? Потому что хочет? Потому что должен? Почему…

Физическая реакция всегда была одинаковой — все волоски на ее теле вставали, будто комнату наполняла электрическая энергия, по ее коже пробегали мурашки, будто кто-то открыл окно в зимнюю стужу. Она чувствовала дрожь страха, ощущала, что некоторые двери не предназначены для того, чтобы быть открытыми живыми. По крайней мере, без ужасной расплаты.

Холлис медленно подняла глаза.

Женщина была молодой, симпатичной, с длинными светлыми волосами, выражение ее лица было несчастным.

Вероятно, потому что она была мертва.

Но она выглядела живой, будто стояла перед ней из плоти и крови — у Холлис было тревожное чувство, что если она перегнется через стол и коснется духа, то женщина может и на ощупь оказаться как живая. У Холлис всегда было такое ощущение и, возможно будет до тех пор, пока она не проверит.