— Найдем новых спутников. Все равно твои виляния до добра не доведут! — отрезал Флат.

Утром в путь отправлялись в подавленном настроении. Предчувствие скорого расставания с людьми, к которым привык, с которыми делил крышу над головой и скудный обед, никому не доставляло никакого удовольствия. Ворота проехали в полном молчании, и только городская стража привычно пожелала удачного пути и скорейшего возвращения.

Вечером к костру Кисы и ее братьев подходили артисты и заводили разговоры насчет того, чтобы девушка передумала и изменила свое решение. Обещали, что на следующий год они обязательно навестят Кас и Гуян, что старик Флат передумает и изменит своей упертой натуре, сменив наконец привычный маршрут. Но танцовщица была непреклонна. Или они едут в Кас вместе, или она едет туда одна! Естественно, в сопровождении братьев. Когда все попытки уговорить Кису остаться оказались неудачны, а подобные же разговоры у костра Флата закончились таким же провалом, все стали расходиться спать. До Касии путь не близкий, и время на уговоры у артистов еще было. Или Флат, или Киса должны были смягчить свою позицию, во всяком случае, каждый был в этом совершенно уверен.

— Нам действительно стоит так рисковать? — тихо спросил Кису один из братьев, когда лагерь заснул.

— Все будет нормально, — успокоила его девушка, — Бетта воспринимает меня если не как мать, то как любимую сестру. Поплачет немного, да привыкнет!

— Так может, еще годик поездим с ними?

— Нет, — покачала головой девушка, — Дальше оставлять ее у артистов мы не можем. Риск слишком большой! До осени надо доставить ребенка в Кас. Не хотят по-хорошему, будем действовать по-плохому.

Карл смотрел в огромные голубые глаза и вообще не мог думать ни о чем другом, кроме как о красивой девушке, сидящей рядом с ним. Та же, не замечая его состояние, что-то увлеченно рассказывала юноше, и только поняв, что ее не слушают, с обидой ткнула принца в плечо.

— Эй! Я же тебе рассказываю!

— А! Да! Что? — очнулся Карл.

— Говорю, что если бы все люди были такие добрые, как здесь, то войн было бы меньше! Они вообще не обращают внимания на то, что я нелюдь. Будто им все равно! В других местах в меня всегда кидали гнилыми овощами или обзывали, — повторно поделилась своими мыслями кобольд, и тут же добавила, — Правда, овощи всегда можно было съесть, поэтому это было даже неплохо.

— Мартианцы.

— Что?

— Я говорю, что тебя здесь не унижают, потому что на севере большинство населения мартианцы, — пояснил Карл.

— Это кто?

— Это такие еретики. Они верят в Демура так, как завещал Великий Мартин. А он считал, что все расы равны перед богом, и нелюди должны поклоняться Демуру наравне с людьми. Потому мартианцы никогда не обижают миролюбивых нелюдей. Гномов там или эльфов. Вот гоблинов и орков они не любят, как и все. Ну и вампиров, конечно.

— Вампиров никто не любит, — подтвердила Няша, — Они же всех убивают и кровь пьют.

— Мур знала, кого послать на землю, — кивнул принц, озвучивая версию Церкви о том, что Нашествие, это не кара Демура за неверие или еще что, а очередная каверза Мур против брата.

Но как и многое, что делается в мире, эта версия, неожиданно оказавшаяся правильной, была воспринята людьми чуть искаженно. И в результате священники получили не только паству, не винящую их бога в происходящем, но и новый культ нового бога. До Нашествия Мур всегда воспринималась людьми, как нареченная земная сестра Демура, то есть обычная женщина, по глупости предавшая доверие брата и бога. А здесь Церковь своими же собственными заявлениями присвоила Мур божественный статус.