Квинт уставился на отца. «Только не сейчас, – подумал он. – Пожалуйста». Калатин также не смог скрыть удивления.

– Я не понимаю… Моя рука почти зажила. Я готов сражаться.

– Это не имеет отношения к твоей ране. Ты должен немедленно вернуться домой. Калатин же и семеро других всадников будут служить в кавалерии Сервилия.

Ошеломленный Квинт молчал.

– В Аримин? Но почему, командир? – недоуменно спросил Калатин.

– Фламин получил послание от Сервилия. Ему нужны люди, имеющие опыт сражений с кавалерией Ганнибала. В распоряжении Фламина таких воинов много. А у Сервилия их почти нет, и ему нужны всадники, способные рассказать его людям о тактике карфагенян. Мы согласились отправить к нему восемь кавалеристов. Я выбрал подходящих воинов.

– Но почему я не могу отправиться вместе с ними? – с жаром спросил Квинт. – Я уже достаточно взрослый! Кроме того, я давал клятву.

– О, Гадес… Ты никогда не научишься следить за своим языком. Я все больше и больше вижу в тебе твою мать, – резко сказал Фабриций. – Я говорил с Фламином. Ты отправляешься домой, и тут больше нечего обсуждать. – Он что-то прочитал в глазах Квинта и сурово поднял палец. – Ты все еще будешь кавалеристом. Тебя могут призвать снова, но только после того, как ты будешь готов. Если я услышу о твоих новых похождениях, то позабочусь о том, чтобы твоя клятва была аннулирована.

В этот момент Квинт ненавидел отца всеми силами души.

Фабриций повернулся к Калатину.

– Ты также намерен протестовать?

– Нет, командир. Я бы предпочел остаться, но если таков твой приказ, я его исполню.

– Хорошо. Как и ты. – И Фабриций быстро вышел из палатки.

Разъяренный Квинт посмотрел ему вслед. Отправляйся в Гадес!

– Клянусь богами, это неожиданность, – пробормотал Калатин.

– Возможно, для тебя, но не для меня, – с горечью сказал его товарищ. – Ты хотя бы получишь шанс сразиться с Ганнибалом. А я буду сидеть дома, с женщинами…

– Тебе вредно находиться рядом с отцом. Вы постоянно ругаетесь. Может быть, если вы окажетесь подальше друг от друга, это пойдет вам обоим на пользу. Едва ли война скоро закончится. Похоже, Ганнибал хороший полководец. Могу спорить, что через двенадцать месяцев мы все еще будем воевать. Твой отец не может навсегда запретить тебе быть кавалеристом. Постарайся дома вести себя хорошо. Позаботься, чтобы твоя мать была довольна.

Квинт не стал спорить. Он не сомневался, что отец сделает все, чтобы не позволить ему вернуться в армию. И он принял окончательное решение. Сейчас был самый подходящий момент обратиться к Кораксу и стать велитом. Тогда он сможет остаться в армии Фламина, чтобы сражаться с Ганнибалом. А отец ничего не узнает. «Он не сможет отослать меня домой, – подумал Квинт. – Я буду хозяином своей жизни. Научусь сражаться как пехотинец».

На душе у него сразу стало спокойно.

Капуя

Настроение у Аврелии улучшилось, когда она вышла из храма Марса. В первый раз она охотно туда отправилась, чтобы помолиться за душу Флакка, но ей не нравилось делать это снова и снова. Однако ее мать сказала, что это важно, и Аврелия решила, что лучше не спорить. По правде говоря, она сожалела о его смерти. В тот единственный раз, когда она встречалась с Флакком, он показался ей привлекательным. Девушка даже немного увлеклась его внешностью и исходившими от него уверенностью и силой. Но потом он вместе с ее отцом уехал в Рим, и Аврелия больше его не видела. Она получила одно письмо – и больше ничего. Девушка ощутила укол совести.