«Ты теперь глава Дома», — сказал тогда ему отец. Он хотел, чтобы Фарос отомстил и продолжил род Эс-Келинов, но рабство и пытки заставили сына мечтать только о смерти. И вот ещё один благородный минотавр пожертвовал своей жизнью ради него…

— Мы все равно заберём тебя с собой!

Несмотря на слабые протесты Джубала, Фарос с легионером подняли старейшину. Их путь лежал сквозь ряды мятежников, которые прикрывали отступление бывших рабов и мешали преследованию.

Душа Фароса была вновь сотрясена до самого основания. Он не реагировал ни на что, лишь механически переставлял ноги в нужном направлении. Через некоторое время легионера сменил заляпанный кровью Гром, а юноша бессменно тащил Джубала дальше. Гром бормотал молитвы Саргасу, прося побеспокоиться о погибших и пожертвовавших собой в сегодняшнем сражении, молился он и о Джубале…

Тусклый свет грозового дня стал меркнуть, шум сражения затихал вдали, сменяясь теперь лишь звуками тяжёлого дыхания идущих.

Вскоре до них донёсся запах моря, немного прояснивший голову Фароса. Он заморгал и посмотрел вперёд, туда, где у берега виднелись верхушки мачт. К израненным бойцам уже бежали матросы. Впереди выделялась массивная фигура капитана Ботаноса с неизменной дымящейся трубкой.

— Стойте! — крикнул Фарос. Они положили Джубала на мягкую траву. Юноша наклонился к старому другу Градиса и прошептал:

— Мы сделали это, старейшина.

Но Джубал не отвечал и не дышал…

— Он умер, — пробормотал Гром, осеняя себя знаком Саргоннаса. — Уже давно. Теперь мы можем лишь оказать последние почести…

Капитан Ботанос молча приблизился, не сводя взгляда с Джубала, и только его трубка пыхала чаще, выдавая волнение капитана.

— Нет, здесь мы его хоронить не будем. Поднимем старейшину на борт и совершим морской обряд.

Поднявшись, Фарос внезапно заметил у себя на пальце странное украшение и теперь припомнил, что старейшина недавно говорил про него… На руке юноши сверкало драгоценное кольцо с черным камнем. Фарос оторопело почесал затылок — когда это он нашёл его и когда умудрился надеть на палец?

Вроде бы он схватил что-то маленькое и круглое на дне реки… казалось, с того времени прошли уже столетия… сунул быстро за пояс…

Ноги юного минотавра подкосились, и мир вокруг поплыл. Откуда-то издалека Гром встревоженно окликал его, но раны наконец дали о себе знать, и Фарос потерял сознание…

Грозы и бури уже привычно грохотали над Нетхосаком и всей империей каждую ночь. Ветер выл и швырял струи холодного дождя на раскисшую землю.

Моряки и легионеры в тяжёлых доспехах укрылись от непогоды, с опаской посматривая на вспышки молний, которые вспарывали небеса и обрушивались на море с пугающей регулярностью. Одна из молний подожгла склад рядом с гаванью, вынудив Стражу немедленно перебросить все свободные силы для тушения пожара. Сильный дождь, казалось, не помогал бороться с огнём, а мешал — пламя совершенно не обращало на него внимания. Через некоторое время потребовалось даже вызвать подкрепление в лице легионеров, иначе пожар было не остановить.

Около гавани два судна боролись с высокими волнами и старались поскорее проскочить к причалам. Один корабль смог пробиться в порт, но у второго шквалом изодрало главные паруса, и судно начало уносить в открытое море.

Непогода безжалостно трепала столицу империи, особенно ярясь там, где находился дворец. Здание содрогалось до основания, мраморные колонны подрагивали, когда капитан Гар быстро шёл по коридорам, бережно сжимая в руках несколько свитков. В них находились сведения и справки, касающиеся отношений трона и Храма Саргоннаса за различные периоды истории.

Стража у входа в личные покои императора не остановила его — Хотак приказал беспрепятственно пропустить капитана.