Молящиеся, паства (прим. пер.).

Двадцать пять избранных опустились на колени по пяти сторонам фигуры, начерченной на полу, в центре которой высился постамент. На него поднялась Нефера. В полумраке над ними колыхались символы Предшественников, призрачные птицы срывались ввысь с преломлённой секиры, олицетворяя вечный дух минотавров, обретающий после смерти новое прибежище. Слабый свет факелов со стен освещал верховную жрицу, собирающуюся начать ритуал, истинного смысла которого не понимал ни один из присутствующих.

Две жрицы в белых мантиях проскользнули к повелительнице и помогли ей снять роскошный чёрно-серебристый плащ. Его глубокий капюшон полностью скрывал лицо Неферы, и во время церемонии её могли легко спутать с призраком, а жрица совсем не хотела испугать верных последователей собственным видом.

Леди Нефера кивнула прислужникам в знак того, что время пришло. Они немедленно приблизились и, склонившись, протянули ей символы веры. Как только они вышли за пределы начерченной фигуры, пришло время призвать духов, в которых Нефера нуждалась для осуществления сегодняшнего плана.

Из теней проявился призрак моряка, закутанного с головой в гниющий плащ, в прорехах которого мелькали разложившаяся плоть и обрывки килта. Его видела только Нефера, каждый раз поражаясь, насколько жестокой была смерть Такира в тёмной глубине веков. Пахнуло морской гнилью, остатки сожжённого мяса и кожи на лице мертвеца кривились в усмешке, кости пальцев были перекручены в один огромный коготь. Такир подплыл к жрице и замер, ожидая приказаний.

— Симбара! Буранаш Симбара! — закричала Нефера, уставив пристальный взгляд на потолок. — Хаджа! Симбара! Хажа Буранаш Одека!

До нынешнего мгновения жрица даже не знала этих слов, они приходили сами собой, обретая силу и смысл. Нефера раздувалась от гордости — ведь именно через неё предки говорят со всеми.

В наглухо закрытой палате возникли сильные порывы ветра, несколько участников церемонии нервно сглотнули и заоглядывались. Но, видя, что верховная жрица спокойна, хоть и мрачна, все успокоились — ведь их заранее предупредили, что сегодня они станут свидетелями необычайных чудес и знамений.

— Симбри! Симбри! Симбара! Хессе гиммара Хаджа!

Едва завершив произносить неведомые слова, Нефера указала на ближайшего к ней верующего. К всеобщему удивлению, пожилая торговка начала неожиданно произносить слова заклинания, продолжая сказанное верховной жрицей. Нефера указала на следующего, затем на другого и далее по кругу. Скоро все двадцать пять минотавров скандировали загадочные изречения.

Слабые разряды молний заполнили помещение, гривы Неферы и верующих задёргались, казалось, каждый волос начал жить собственной жизнью. Но никто из собравшихся не чувствовал беспокойства, ведь они были избранными, которым оказали великую честь. Горящие глаза с фанатизмом смотрели на верховную жрицу, а около минотавров начали появляться призраки. Вокруг каждой коленопреклонённой фигуры уже столпилось не меньше пяти духов, многие из них в прошлом были связаны с ними узами крови или брака. Нефера чувствовала, что клановые и семейные связи усилят магию и приведут к большему успеху.

Буря за стенами усилила свой натиск, грохот шторма начал пульсировать в такт скандированию. Призраки родных задрожали, некоторые отступили к тем тысячам теней, что виднелись у тёмных стен. Одним грозным взглядом, брошенным из глубин своего морского плаща, Такир удержал их, вернув обратно.

— Верум! Симбали Верум эс Катал! — кричала Нефера, окутанная теперь серебристой аурой.

Одновременно за ней повторившие слова верующие увидели, что вокруг них тоже взметнулась аура… только тёмно-красная. Снаружи ветвистые молнии начали бить в верхушку шпиля Храма, бессильно растекаясь по мокрым камням.