— Ты молишься, тварь? — заорал он, перекрывая шум дождя. — Самое время!

Он поднял пистолет на уровень моих глаз, так что я заглянул прямо в черный зрачок дула и собрался было нырнуть куда-нибудь в сторону, как вдруг грянувший выстрел остановил меня.

Коротышку этот выстрел остановил навсегда.

Стреляли из пушки гораздо меньшего калибра чем 45, но крепкий коротышка с осколком в ноге закачался передо мной, словно подрубленное, готовое упасть дерево. Во лбу его, не совсем точно между глаз, зияла дыра размером с двадцатипятицентовую монету, из которой тонкой струйкой стекала тут же смываемая дождем кровь. Я отклонился в сторону, и он тяжело повалился на мокрую землю, разбрызгивая вокруг воду из луж.

В дверном проеме, обрамленном острыми зазубринами остатков стекла, возникла высокая, стройная фигура. Со своего места я не мог различить черт человека, но на нем явно была черная водолазка и черные же брюки, что делало его весьма похожим на коммандос.

Новая вспышка молнии озарила мужественные черты красивого лица.

— Ради Бога, приятель, — окликнул меня Флеминг, — зайдите в дом от дождя.

Он приблизился ко мне, брезгливо обошел им же сделанный труп, помог мне подняться и провел к боковой двери, чтобы миновать осколки стекла. Когда мы вошли внутрь — хотя буря проникла и сюда через разбитые двери и выбитое выстрелом окно, — он укутал меня в одеяло и сказал.

— С вашего позволения...

Я ничего не ответил. Я еще не мог говорить.

Он прошел в ванную, закрыл за собой дверь, и я услышал звуки бурной рвоты.

Когда Флеминг вернулся, прикладывая к губам платок, он показался мне раздосадованным.

— Простите, — произнес он.

— Вы что, никого раньше не убивали? — спросил я.

— Честно говоря, — ответил он, усаживаясь рядом со мной, — нет.

Я сказал ему, что он выбрал хорошее место для начала.

— Мне сообщили, что эти двое прибыли сегодня на катере, — объяснил Флеминг. — Я их искал и подумал, что они, возможно, зайдут вас навестить, вот я и заглянул сюда. Надеюсь, вы не в претензии.

— В следующий раз, — глухо произнес я, — попытайтесь предупредить о своем приходе заранее.

Он достал свой видавший виды золотой портсигар и закурил сигарету.

— Дайте и мне одну, — попросил я.

Мы сидели и молча курили, и шторм начал стихать. Я спросил его не видел ли он катер, на котором они приплыли; мне подумалось, что должен быть еще и третий, который управлял судном. Флеминг ответил отрицательно. А Дэниел, был ли он по-прежнему в своей хибарке рядом с пристанью? «Да, был», — ответил Флеминг. В течение пятнадцати минут дождь из ливня превратился в редкие капли, а ветер из ураганного — в легкий бриз.

— Худшее позади, — сказал Флеминг.

— Вы думаете? — усомнился я. — Расскажите-ка мне вы, офицер военно-морской разведки, почему это я вдруг так легко оказался в петле, которую едва не затянули эти кретины?

Англичанин закурил новую сигарету.

— А почему бы вам не спросить об этом самих Мейера Лански и Гарольда Кристи?

— Что вы имеете в виду?

Затушив взмахом руки спичку, он улыбнулся.

— Они в одном из номеров «Британского Колониального», прямо сейчас — обсуждают свои дела. Могу сообщить вам, в каком именно номере, если хотите...

Через четверть часа я, уже одетый и имея на этот раз при себе собственный девятимиллиметровый браунинг и запасную обойму к нему, выходил из коттеджа.

— А основное здание открыто? — поинтересовался Флеминг.