Оператор повернулся к Завьялову:

— Товарищ майор! Сэм вышел на связь. Докладывает, что в квадрате Б-4 произошел бой между пришельцами и золотоискателями. Есть погибшие. Четыре человека. Один из них — заложник. Группа преследует противника, просит послать вертолет для доставки «двухсотых» и выживших в количестве трех человек в Романовку. Среди живых — подросток.

С треском сломался карандаш в руках Завьялова.

— Твою ж…! Что еще?

— Сэм докладывает, что в ходе боя гражданским удалось уничтожить одну тварь и взять трофей в виде оружия. Взял с собой, пока не может переслать образец. Нужен самому, говорит.

Офицеры оживились. Весть об уничтоженном чужаке была исключительно важной даже в том контексте, что это удалось сделать гражданским. Значит, можно и обычным огнестрелом валить!

— А откуда они вообще взялись, эти золотоискатели? — нахмурился Тимохин. — Что это за артель?

— Это нелегальная добыча, — махнул рукой Синицын, — здесь многие этим промышляют. На Кыджимите частенько золотишко моют. Не все живут богато….

— А труп пришельца? — воскликнул Цыренов. — Где он?

— К сожалению, связь была потеряна, — сказал оператор, — Сэм и так торопился передать сообщение, что говорил короткими фразами.

— Хорошо, сержант, идите на пост, — разрешил Завьялов, и, дождавшись, когда оператор покинет палатку, продолжил: — Нужно высылать вертолет за гражданскими, эвакуировать их. Баир Доржиевич, это в вашей компетенции, возьметесь?

— Не вопрос. Сейчас же дам команду пилоту. Только назначьте старшего и с ним пару бойцов, — кивнул Цыренов.

— Как только артельщики будут здесь, приведите их сюда, — оторвался от карты Тимохин, — и вообще, я бы не отказался пообщаться со стариками-эвенками. Меня история с таинственной реликвией очень заинтересовала.

Высший. Заложники. Спецы

Я уже чувствовал погоню, ощущал ее дыхание. Ежедневное стрекотание вертолетов и бесшумное парение всевидящих искусственных птиц говорило об одном: хрутты основательно подготовились к встрече. Нет, они не конкретно меня ждали, они из года в год усовершенствовали систему наблюдения и преследования с помощью новой техники, и теперь отрабатывали на моей группе. Вот такая охота мне нравилась. Я воспрянул духом, потому что знал, что рано или поздно мы встретимся с воинами, где для моих Учеников настанет момент посвящения. Мы будем драться, снимать черепа для своих коллекций, и те из нас, кто выживет, будет купаться в лучах славы.

Мои радужные мысли прервал голос Тунгуса. Он устало завалился на землю, мокрую от прошедшего ночного дождя и заявил:

— Все! Я больше не могу! Режьте меня, твари, не сдвинусь с места!

Голос его хрипел, глаза лихорадочно блестели. Кажется, он заболевал. Слаб хрутт, очень слаб! Заскорузлая от крови тряпка съехала с раны, открыв черную запекшую дыру вместо уха.

— Тунгус, не дури! — Шаман упал рядом с ним на колени, и, пользуясь моментом, решил перевести дух. — Вставай, братуха!

— Не могу! — выдохнул Тунгус, растягиваясь на земле. Телогрейка стала напитываться водой. — Пусть лучше как Лысого….

Я подошел к ним и с интересом стал наблюдать. Какая композиция! Куда нашим доморощенным актерам, ищущим вдохновения не там, где нужно. Вот такие моменты возвеличивают творческую мысль гения! Хмыкнув от накативших мыслей, я нарочито медленно вытащил меч и помахал перед носом Тунгуса.

— Думаешь, испугал? — с ненавистью произнес хрутт.