Славка постоянно покашливал, когда проезжали это безобразие. Ему было невыносимо стыдно за картину бесхозяйственности, открывшуюся перед Лан Вэем. Казалось, пару лет назад, когда трассу только асфальтировали, это все можно было списать на горячку строительства. Но сейчас, когда дорога была доведена до ума, когда Багдарин получил нормальную автомобильную нитку — такая картина выглядела совсем уже неприглядно.

Покосившись в зеркало на китайца, Славка хотел увидеть реакцию человека, прекрасно знающего реалии местной жизни, но на азиатском лице не было и тени эмоции. Лан Вэй вообще не думал об этом. Первое время он удивлялся такому отношению местных к природе, к бизнесу, к людям вообще, но потом перестал. Зачем? Его страна и так получает достаточно ресурсов от северного соседа, и ему глубоко наплевать на бардак, творящийся во всех его структурах. Древесина, уголь, нефть, металл, нефрит: все, что надо, идет в Китай. Нефрит вообще русским не нужен. Он не имеет здесь такой ценности, как в Китае, Японии, Индии. Замечательные статуэтки, фигурки, амулеты изготавливаются из этого минерала и продаются по бешеным ценам. Именно что по «бешеным ценам». Это слово тоже нравилось Дракону. Оно точно передавало суть происходящих метаморфоз с камнем. Можно было за бесценок скупить нефрит в России, пока государственные органы окончательно не подомнут под себя разваливающийся сектор экономики, а в Китае продавать втридорога. Хороший бизнес, выгодный. Но здесь таилась опасность.

Лан Вэй знал, что едет в змеиное гнездо. Он и другие курьеры с Поднебесной, действующие автономно друг от друга, уже второй год отчаянно демпингуют, сбивая цены по оптовой закупке нефрита. Местным браткам это не нравится, уже были вооруженные стычки между ними и бандами, нанятыми китайцами. Кому хочется за бесценок отдавать то, что в перспективе даст великолепный прирост финансов?

Хрустнула коробка передач, машина дернулась, стала сбавлять ход.

— Опять? — не открывая глаз, поинтересовался Дракон, вложив в этот короткий вопрос изрядную долю сарказма.

— Съезжаем с трассы, — сказал Славка, — теперь только по бездорожью. Трясти будет.

Он всегда так говорил, когда начиналась езда по лесным дорогам, особенно в осенний период. Сплошь размытые колеи и засохшие комья глины, трущиеся об днище машины. Словно оправдывался, только неизвестно, за что.

УАЗ зарычал, наклонил нос и бодро сбежал с дороги в подлесок, нырнул в просвет между деревьев и встал на прошлогоднюю колею. Покатились быстро. Здесь еще не было булыжников, мелких речушек, которые предстояло форсировать, крутых взгорков и гранитных осыпей. Для экстренных случаев Славка уже давно установил лебедку на передок, в машине постоянно лежал старенький «Штиль», чтобы резать упавшие на дорогу деревья, а для подстраховки, если что случится с бензопилой — двуручная пила. Топор, котелок, бахилы, теплая сменная одежда, спиннинг, рыболовные снасти — это святое. В тайгу поехал, не куда-нибудь. Так что за хозяйственную часть водитель был спокоен. Под самой крышей — только руку протяни — на кронштейнах дремлет дробовик.

Путь до конечной точки предстоял неблизкий. По хорошей лесной дороге можно было доехать быстро, но сейчас вовсю идут дожди, разбивающие и так едва видимую колею. Так что еще часов пять точно придется трястись.

Дракон укрылся старым верблюжьим пледом, любезно предоставленным Славкой, и подремывал, изредка кидая взгляд на постоянно меняющийся пейзаж: лес, распадок, бурливый ручей, снова стена леса, увалы, галечный пляж. Потом неожиданно перед ним возникла суровая гранитная стена. Проезжали мимо скальных выходов. И Лан Вэй снова погружался то ли в полусон, то ли в забытье. Аморфная фигура непонятного чудища неумолимо преследовала его на протяжении нескольких дней. Она тянула к нему руки, щерилось в злобной улыбке. Машинально схватившись за охранный амулет из белого нефрита в виде капли воды, висящий на прочном витом шнурке, Лан Вэй открыл глаза и уже не смыкал их до самой конечной точки поездки.