Возможно, это видение подразумевало войну. «Что ж, чтобы предупредить меня об этом, не нужен сон, посланный Силой. Никому не нужен»

Он ощутил, что к нему сзади подошла Мара, и как, стоя в дверях, она успокаивающе дотронулась до его разума; просто короткое ободряющее прикосновение.

— Ты мог бы сделать нам обоим по чашке кафа, — сказала она. – Если уж мы не собираемся больше спать, надо хотя бы сделать это надлежащим образом.

— Можно подумать, что это поможет мне легче воспринимать ситуации, подобные нынешней.

Мара покрутила настройки кафоварки, одновременно поправляя волосы. – Ты о политике? Не думаю, что это когда–нибудь станет легче – особенно тогда, когда дело касается собственной семьи.

— Больше всего я беспокоюсь из–за Бена.

— Он хорошо проявил себя на «Балансире».

— Но ему всего тринадцать. Ладно, я позволил ему участвовать, но он еще ребенок. Наш ребенок.

— А сколько тебе было лет, когда ты очертя голову бросился участвовать в Восстании? Вряд ли намного больше…

— Мне было восемнадцать.

— Ого, ну прямо ветеран, да? – подмигнула она. Люк помнил, какой жестокой и холодной она была, когда он впервые встретился с ней, и подумал, что сейчас она выглядит еще красивей, когда в последние годы жизнь стала к ней добрее.

— Любимый, Джейсен заботится о нем. У него не могло бы быть лучшего учителя.

— Да уж…

— Ладно, я знаю, что у нас разные мнения по этому поводу.

— Ты знаешь, что я чувствую. Джейсен беспокоит меня. Раньше я никогда подобного не ощущал и не могу это игнорировать.

Ее улыбка поблекла. – Я чувствую немного другое.

— А я не могу изменить свое мнение.

Мара выглядела так, словно была готова сказать резкость, но она несколько раз кивнула, не глядя на него, как будто репетируя более взвешенный ответ. – Я тоже чувствую какую–то тревогу в Силе, но у меня есть теория.

— Я весь внимание.

Она снова сделала паузу, глядя на ковер. – Думаю, он влюбился, и это разрывает его изнутри.

— Джейсен? Влюбился? Да ладно…

— Поверь мне. Раньше я ощущала что–то подобное в тех, кого преследовала, и тогда я тоже поняла эти ощущения неправильно. Неудачный, мучительный роман может заставить людей чувствовать очень негативные эмоции – гнев и отчаяние от любви.

— Но он джедай. Мы можем контролировать такие эмоции.

— Мы оба джедаи. Мы муж и жена, и насколько мы сами можем это контролировать?

Он хотел бы поверить ей. Мара была умна: она бы никогда не выжила в качестве Руки Императора, если бы не имела очень развитого чутья на опасность и способности игнорировать свои собственные эмоции. Ей пришлось научиться видеть то, что было на самом деле, а не то, что она хотела видеть.

Ее голос смягчился. – Сказать тебе, что я вижу? Я вижу, что Бен примиряется со своими способностями в Силе, и не злится на нас за то, что мы делаем его джедаем. Мы этого сделать не могли, а Джейсен смог, и мы должны быть благодарны ему за это.

— Джейсен безответственно играет со своими способностями. Он проецировал себя в будущее и не говори мне, что это тебя не обеспокоило. Я не хочу, чтобы Бен учился таким вещам – да и что мы действительно знаем о том, чему научился Джейсен, пока отсутствовал? Он изменился Мара. Я это чувствую.

Она сжала чашку в руке, а другой пригладила волосы, однако сейчас Люк чувствовал только дистанцию, которой не должно было быть; словно она остерегалась его – или остерегалась расстроить его.

— Просто Джейсен вырос. Он идет другим путем джедая, вот и все. У нас нет ответов на все вопросы.

— Это не все. Я вижу сны, и в них видится угроза для нас.