— С тем, что я – клон, ты имеешь в виду.

— Да.

— Я понимаю это как «не знаю».

Белюин, вышколенный на Корусканте очень дорогой и первоклассный врач, выглядел так, как будто был готов бежать к двери. – Вполне понятно, если вы захотите услышать другое мнение.

— У меня уже есть одно, — сказал Фетт. – Мое. И мое мнение состоит в том, что я умру, когда сочту нужным.

— Я сожалею, что сообщил вам плохие новости.

— Я слышал и хуже.

— Если бы я имел доступ к исходным записям каминоанской лаборатории, тогда возможно…

— Мне нужно поговорить об этом с Коа Не. Проводите доктора к выходу.

Каминоанский политик, серокожее воплощение грации и вежливой бесчувстственности, показал на дверь, и доктор проскользнул между створками еще прежде, чем они полностью открылись. Он явно очень хотел уйти. Двери, зашипев, закрылись за ним.

— Итак, где данные? – спросил Фетт. – И Таун Ве?

— Таун Ве… покинула нас.

«Да уж, вот сюрприз». Фетт знал ее не хуже остальных – для человека, во всяком случае – и она всегда казалась верной соственной расе. Она приглядывала за ним в отсутствие его отца, когда он был ребенком. Она даже нравилась ему.

— Когда?

— Три недели назад.

— Были причины для ухода именно в этот момент?

— Возможно, нынешняя политическая нестабильность в галактике.

— Значит, она, в конце концов, сбежала, так же как и Ко Саи.

— Я признаю, что некоторые из моих коллег изъявили желание получить работу в другом месте.

Каминоанцы не очень–то любили путешествовать. Фетт не мог представить, где за пределами их замкнутого мира они могли найти приемлемые для себя условия.

— И они забрали твои данные с собой.

Коа Не, казалось, заколебался. – Да. Мы так и не обнаружили исходные исследования Ко Саи.

— Что же тогда забрала Таун Ве?

— За исключением ее профессиональных знаний по исследованию эволюции людей? Большое количество маловажной информации.

Каминоанцы потеряли свою репутацию лучших в галактике специалистов по клонированию более пятьдесяти лет назад, когда их ученые покинули Камино, однако их тогдашнего уровня не достиг никто. Любой, кто сможет снова получить эти знания, разбогатеет, причем настолько, что сможет поднять экономику целой планеты, а не просто увеличить свой банковский счет.

Если бы он не был при смерти, Фетт, возможно, испытывал бы серьезное искушение использовать этот шанс.

— Тебя не беспокоит, что Белюин может заговорить? – спросил Коа Не.

— Он не скажет больше, чем мог бы сказать мой оружейник или бухгалтер. – Фетт снова смотрел на айвов, отвлекаясь, чтобы привести в порядок мысли, и интуитивно определяя порядок действий, которые ему придется предпринять теперь. – Им платят за молчание. Да и что такого в том, что он распространит по галактике новость, что я умираю? Меня уже считали мертвым.

— Это создаст нестабильность.

— Где?

— Среди мандалорцев.

— Для тебя не имеет значения, что с нами происходит.

Коа Не, как и все каминоанцы, не заботился ни о чем, кроме Камино, независимо от того, какое впечатление производила их внешняя вежливость. Чем старше становился Фетт, тем больше его двойственное отношение к каминоанцам сдвигалось в сторону неприязни. Они были наемниками, так же, как и он когда–то. В свое время он сам получал деньги за сомнительные дела. Но все же отношение к расе, которая выращивала других существ, чтобы они сражались за них, было далеким от восхищения.

— Мы всегда по–особому относились к тебе, Боба.