- Я скажу тебе, в чем смысл, - ответил Скофилд, опуская бинокль. Он понизил голос: - Есть нечто большее, чем эти примитивные инструкции, будь они неладны. Старик был не просто напуган, он был в ужасе! Наверняка он не спит уже которую ночь. Он подошел к последней черте, и я хочу знать, что с ним.

- Могут быть тысячи причин, - продолжал упорствовать молодой человек. - Он уже стар. Неопытен. Может быть, он думает, что мы, американцы, у него на хвосте, что его возьмут. Какая разница, почему он так нервничал?

- На карту поставлена человеческая жизнь. Только и всего.

- Да ладно, Брэй! Кто бы говорил это, но только не ты. Этот гад - советский контрагент, ведет двойную игру.

- Я хочу убедиться в этом.

- А я хочу одного - выбраться отсюда, - вмешался техник, вручая Скофилду пленку и собирая оборудование. - Напомни этому шуту, что мы никогда не встречались.

- Благодарю вас, человек-инкогнито, - проговорил Скофилд, - долг за мной.

Человек из ЦРУ вышел, кивнув на прощание Брэю, но проигнорировав его молодого помощника.

- Кроме нас здесь никого не было, - сказал Скофилд после того, как закрылась дверь. - Надеюсь, ты понимаешь это...

- Он вонючий ублюдок...

- Который небось может прослушивать сортиры Белого дома. Если он уже этим не занимается... - добавил Брэй, кинув кассету молодому человеку. - Передай наши неутешительные предписания в посольство. Пленку с фильмом вытащи, а камеру оставь здесь.

Гарри не унимался. Он поймал пленку, но не двинулся с места.

- Я ведь тоже работаю, и инструкция относилась и ко мне. И я хочу иметь ответ, если меня спросят... Ну, если что-то случится сегодня ночью или до завтрашней встречи.

- Если в Вашингтоне правы, то ничего не случится. Говорю тебе, я хочу знать наверняка, что он работает на русских.

- Чего тебе еще? Он же был уверен сейчас, что вышел на контакт со службами КГБ в Амстердаме. И ты лично это подстроил, ты доказал, что он работает на русских.

Какое-то мгновение Скофилд изучал выражение лица молодого человека, затем отвернулся и опять подошел к окну.

- Хочешь знать кое-что, Гарри? Вся твоя подготовка, все инструкции, которые ты слышал когда-либо, весь твой опыт, который ты приобрел, никогда не сработают, если ты не возьмешь за первостепенное правило то, что я тебе скажу. - Брэй поднял бинокль и навел его на какую-то точку на горизонте. - Научись думать, как противник. Не так, как тебе бы хотелось, чтобы он думал, а так, как он в действительности думает. Это нелегко, я знаю. Но ты можешь обмануться, вот что легче легкого...

- Да Бога ради, Скофилд! - рассвирепел Гарри. - Стоит ли?! Мы же получили доказательство.

- Неужели? Как ты утверждаешь, наш агент вышел на контакт со своими из КГБ. Он, по-твоему, свинья, которая нащупала свой собственный маршрут, чтобы оказаться в матушке России. Так значит, он в безопасности, ему нечего бояться?

- Да, именно так он и думает сейчас.

- Тогда почему он не производит впечатления счастливчика, а, Гарри?

Было три часа утра, но ничто не предвещало рассвет. Дождь и туман сделали свое дело: Амстердам вновь погрузился в зиму. Ненастное небо плотным одеялом лежало над городом. Городские огни едва мерцали дрожа. Никто не прогуливался по набережным, и на канале не было лодок. Клочья тумана зависли над водой - ветры Северного моря улетели к югу, ничем не обремененные.

Скофилд стоял у западного входа на старинный каменный мост, облокотившись о чугунные перила. В левой руке он держал небольшой транзисторный приемник, предназначенный для получения сигнала. Правая рука была в кармане плаща, пальцы сжимали автомат, размером примерно со стартовый пистолет, но бесшумного действия. С близкого расстояния это было невероятно грозное оружие. Оно стреляло очень прицельно, с большой скоростью, и выстрелы не были слышны даже в тихой ночи и уж тем более на оживленных улицах.