Новорождённые бобрята далеко не беспомощные детёныши, как например, бельчата. Глаза у них открыты, они одеты в прекрасную шубку, даже резцы прорезались, сразу готовы к действию. Они и плавать могут почти с первых дней жизни, но вот беда: лёгкое пушистое тельце отказывается нырять. А кругом опасность: сверху болотный лунь налетит, снизу крупная щука схватит. Поэтому заботливая мать не выпускает детей из хатки, пока они не научатся нырять или держаться около неё. Если неслух ухитрился всё-таки выбраться на свободу вслед за матерью, она осторожно охватывает его поперёк тельца резцами и водворяет в безопасное убежище. Малыши умеют и капризничать. Трогательно слышать, как ласковый голос матери терпеливо уговаривает буяна, и тот постепенно умолкает.

В Татарии имеется несколько заказников по бобрам, охота запрещена, но в некоторых местах по лицензиям проводится плановый отлов. Подкармливать бобров не приходится. Бобры расчётливые хозяева, и сами не остались бы в неподходящих по корму местах.

В начале 60-х годов завезена партия бобров из Белоруссии. Животные прижились по берегам реки Камы и её притокам.

Теперь в целом ряде областей бобры не только прочно обосновались, но и перестали бояться человека. В Гомельской области на реке Сож старший госохотинспектор Н. Н. Гребнев наблюдал, как крупный бобр плыл навстречу их катеру и даже не реагировал на шум мотора. А другой бобр не пропускал ни одного срока, когда кормили уток на птицеферме. Если под забор вкапывали сетку, он устраивал подкоп и являлся к сроку. Утки пугались. Наконец, специалисты, приехавшие за бобрами, поймали его и отвезли в Татарию. На Каме утиному нахлебнику понравилось, и вскоре он сделался родоначальником большой новой колонии.

Ондатра

Весна и ондатр разбудила. Проснулись, потянулись и сразу чужаков-квартирантов по шее. А дальше и очередь до зимовавших детей дошла: ступайте вон, нам пора новых деток заводить. Дети и квартиранты не спорят, пора и им своё гнездо строить. Ещё на льду проталины, а у старых и молодых гон начался. Через четыре недели малыши запищали, шесть-семь, иногда и до пятнадцати щенков. Летом и новые дети появятся, отец и мать о них самоотверженно заботятся. А первым четыре — пять месяцев минет — сами семью заведут. Вся-то жизнь ондатры два, редко три года, надо торопиться.

Белка

Весеннее солнце расшевелило лесной народ, который зиму в уютных норах и берлогах проводил, кто спал крепко, кто подрёмывал и время от времени к своим осенним запасам наведывался.

Белка так и поступала. Проснётся, вытащит плотный комочек шерсти, которым крепко заткнуто входное отверстие, и прыг вниз. Где свои кладовые найдёт, где чужими попользуется, и назад, в тёплую постельку. Но теперь, в апреле, первая забота о детях. Белочка уже приготовила в гнезде свежую мягкую подстилку, везде её собирала, не церемонилась, пограбила птичьи гнёзда. Мамы-птицы ведь тоже стараются, чтобы голеньким деткам было помягче, пока они не обросли пухом и пёрышками. Даже с липы белка дерёт волокна луба.

За белкой водятся дела и похуже. Вот она хлопотливо бежит, с одного дерева на другое перескакивает, ищет чего-то очень настойчиво.

Нашла! В толстой старой осине чернеет отверстие. Дупло. Движения белочки становятся какими-то вороватыми: не бежит по ветке, а крадётся. Ближе, ближе, любопытная мордочка всовывается в дупло. Писк — и белка отлетела от дупла, еле удержалась на ветке. В отверстии дупла молнией мелькнул и опять спрятался чей-то здоровенный чёрный клюв. Белочка, как кошка, лижет лапку, трёт ею рыженькую щеку. Ещё раз, осторожнее подбирается к дуплу и опять отскакивает. Чёрный клюв появляется и исчезает так же быстро, но зацепить ему уже никого не удаётся.

Раздаётся громкий приятный свист. Это жёлна-отец, чёрный дятел в красной шапочке, мчится нырками по воздуху. Хлоп и прицепился, точно приклеился к стволу осины у самого дупла.