Пчела, которая принесла на ножках комочки пыльцы, сама ползёт по сотам и ловко сбрасывает в ячейки пухлые комочки. Скорей! Скорей! Самой даже покушать некогда — всё отдала. Но вот к ней подбежала сестрица-пчёлка и протягивает ей хоботок: на, я тебя покормлю мёдом, тогда и лети.

Напьётся мёду пчёлка и опять на работу. А около ячейки, в которую она сбросила комочки пыльцы, уже хлопочет пчела-трамбовщица, сунулась в ячейку и головой мнёт, уминает пыльцу. Ей тоже работы по горло: вот и ещё пчела прибежала, пыльцу принесла й опять её трамбовать-уминать надо. Наполнится ячейка пыльцой, её пчёлы сверху зальют мёдом и тоже запечатают восковой крышечкой — в запас.

В улье живут десятки тысяч пчёл. Если они примутся без толку соваться туда и сюда — вся жизнь в улье разладится. Но пчёлы работают так, точно ими кто-то командует: каждая на своём месте. Кто ясе это её так хорошо учит? Никто. Это не разум её ведёт, а инстинкт. С инстинктами, все живые существа рождаются. Конечно, с разными. Например, котёнок построить восковую ячейку не может, но зато, едва появившись на свет, сразу ползёт к матери и начинает сосать тёплое молочко, и этому его никто не учит.

Так и пчёлы-сборщицы. Они несут в зобике нектар, на ножках пыльцу и не знают, для чего нужны эти запасы, но готовят их столько, что хватает и личинок выкормить, и самим зимой прокормиться, и нам ещё останутся соты, полные сладкого мёда.

Вот пасечник вынул из улья рамку с сотами. В ней много пустых ячеек. Толпа пчёл покрывает соты. Среди них одна пчела много крупнее других. Это матка, или царица. Так её называли раньше, думали, что это она так хорошо управляет пчёлами. Но она умеет только откладывать яички. Вот она медленно ползёт по пустым ячейкам, пчёлы окружают её тесной толпой, они наперебой протягивают ей хоботки, предлагают корм. Капельки его похожи на молоко. Он так и называется — молочко.

Это молочко выделяется особыми железами в теле рабочей пчёлы. И не всегда, а только когда она кормит матку или молодых личинок. Матка, не останавливаясь ни на минутку, жадно пьёт молочко. Другие пчёлы осторожно гладят её усиками, лижут язычками. Матка словно этого не замечает — некогда. Каждую пустую ячейку она осмотрит, усиками ощупает стенки и дно: ячейки чистые? Матка опускает в неё брюшко, мгновение — и ползёт дальше. А на дне ячейки, стоймя, уже приклеено крошечное белое яичко. Матка о нём не заботится, заботятся пчёлы-кормилицы. Да и когда же ей ухаживать за детьми? В разгар лета она откладывает тысячи две яичек в день, хорошо, что дочери непрерывно кормят её на ходу.

А что делается с яичками? Через три дня из яичка вылупляется крохотная белая личинка. Сотни раз в сутки к ней заглянут кормилицы, и каждая положит около неё капельку свежего корма. Три первых дня дают молочко, как матке, но потом только кашку из мёда с пыльцой. Прошло шесть дней. Личинка, толстенькая и жирная, перестаёт кушать и плетёт себе нарядный шёлковый кокон. Пчёлы заботливо закрывают ячейку восковой крышечкой, кормилицы больше не нужны.

А в запечатанной ячейке внутри кокона совершается чудесное превращение: тело личинки расплылось, точно сметана, и из этой густой массы складывается белая молодая пчёлка. Она неподвижно лежит в прозрачной оболочке, как спелёнутая. Потому и называется — куколка. Постепенно белая пчёлка темнеет и, наконец, точно просыпается. Вот она изнутри прогрызла крышечку ячейки, высунула головку, медленно выбирается из ячейки. Лапками протёрла глазки, расправила крылышки, осмотрелась. А старшие сёстры тут как тут, дружно ей помогают, кормят, точно рады встретить новую сестрицу. Она ещё слабенькая, покушала и устроилась где-нибудь на сотах отдохнуть. Ей никто не мешает, отдыхай.