Мы зашли на кухню, и я поставил графин на стол, присев на его край и наблюдая, как Оли наполняет тарелки.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Мне будет намного проще действовать, если буду уверен, что Соня под присмотром.

— Она дорога тебе, — ответила Оли не оборачиваясь.

— Не безразлична, — не стал я отрицать. — Как и ты.

Оли замерла. Чувствует, что я не вру? Она обернулась и заглянула мне в глаза. Для неё всё началось с факта: я её не боюсь. А для меня с осознания простой истины. Она — боевая подруга. Та самая, что будет стоять за моей спиной, и, даже если я начну воевать со всем миром, то начнёт подавать патроны. Да ещё и рядом встанет, не постесняется пострелять вместе со мной. Это звучит наивно и глупо, но, чтобы понять весь смысл, всё значение, которое люди, вроде меня, вкладывают в эти слова, надо побывать на грани между жизнью и смертью. А лучше хорошо так за эту грань прогуляться и вернуться. С Олимпией у нас пока только взаимная симпатия, меньше чем с Соней. Вот только Оли я уже понимаю намного лучше и чувствую намного острее. Между нами намного больше общего.

— Как долго…

Завершить вопрос я не дал, шагнув вперёд и поцеловав девушку. Для некоторых вопросов пока не настало время. После этого поцелуя, первого между нами, и потому немного неловкого, я отстранился.

— Подожди, пожалуйста. Мне очень стыдно за обман. Но я не могу просчитать последствий, если расскажу ей правду.

Оли кивнула:

— Хорошо. Подожду. И… — она кивнула куда-то в сторону комнат. — Принесла твои вещи.

— Спасибо, — я коротко поцеловал девушку ещё раз, закрепляя эффект.

После чего мы оба вернулись к компании.

Остаток вечера прошёл спокойно. Серж ухаживал за Анко, но та, насколько я мог понять, не была сражена наповал его чарами. Впрочем, и от ухаживаний не отказывалась. Все наелись, особо много не пили, буду думать, что из солидарности со мной, а когда закончились угощения, стали расходиться. Было это сильно после заката, так что уборку волевым решением оставили на завтра. Вообще, всё оставили на завтра. Последней ушла Олимпия, пообещав прийти утром и помочь с наведением порядка.

Когда дверь за ней закрылась, Соня обернулась ко мне и улыбнулась. По щекам побежали румяные полосы. А у меня засосало под ложечкой, кажется, так называется это ощущение.

— Устала?

— Немного, — улыбнувшись ещё больше ответила девушка.

И выглядела она в этот момент так соблазнительно и одновременно так открыто, уязвимо.

— А я вот устал, — признался.

Ноги действительно начали ныть.

— Ой! Точно. Я помогу тебе лечь… — явление ангела закончилось, и Соня стала заботливой девушкой.

Мы прошли в комнату, скептически осмотрели кровать и вернулись в прихожую, где стоял большой старый диван. Застелили здесь, Соня уложила меня под одеяло, проявляя столько заботы, что… это невыносимо.

— Хочешь чего-нибудь?

— Да, — мрачно кивнул. — Бессмертие и очень большую дубину.

Соня тоже помрачнела, присев на край кровати.

— Да, а я на какой-то миг забыла обо всём. И чувствовала себя такой… Счастливой.

— Понимаю, — кивнул и, не выдержав, взял её ладонь в свою руку, чтобы подбодрить. — Хорошо понимаю. Вот только расслабляться рано. Я помню, что синий требовал покинуть госпиталь за три дня. А вот что было потом…

И стоило об этом подумать, голову прострелило болью. Ускользающие осколки воспоминаний собрались в следующий кусочек, показав мне ещё часть разговора…

«После этой ночи тебя наверняка положат в госпиталь.