— Извини.

Она кивнула.

— Конечно. Ты же не по своей прихоти попросил Олимпию об охране.

— Не по прихоти. Я хочу тебя защитить.

— Олимпия не защитит меня от синего, — вполне резонно отметила Соня.

— Нет. Но, возможно, сумеет сбежать и рассказать о том, что случилось. А это уже немало.

Соня вздохнула.

— Как-то у нас не получается.

Я помассировал пальцами, всё ещё неловкими, переносицу.

— Потому что мы резко перешли от взаимной симпатии к совместному дому. Обстоятельства надавили.

Одарённая кивнула. А затем поделилась тем, что её, похоже, грызло.

— Я не хочу быть беспомощной принцессой, которую постоянно надо спасать.

И это меня удивило:

— Серьёзно? Соня, между тобой и беспомощностью пропасть. Ты — отличный организатор, умеющий общаться с людьми. Мне напомнить, как ты помогла мне с тренировками? И ты поможешь ещё. Найдёшь этот чёртов нож, чем бы он ни был. Мне надо очень много сделать, и если я буду бегать по городу, пытаясь найти непонятную реликвию, то ничего не успею.

Я встал, и, немного неуклюже проковыляв к девушке, обнял. Соня охотно ответила на объятия, вызвав у меня ещё один укол совести.

— Наберись терпения, — напутствовал я. — Мы притрёмся друг к другу.

— Ты-то откуда про такие вещи знаешь?

Я отстранился, с удивлением посмотрев на неё.

— Мы жили на улицах, Соня. Ты знаешь, сколько раз нам приходилось разными коллективами в самые разные условия вселяться. Я столько могу рассказать! Как делили комнату старыми простынями на маленькие комнатки, а потом сосед из-за простыни во сне пинал тебя в спину. Или как одна из девочек отказывалась спать у двери, но при этом по десять раз вставала ночью, чтобы сходить в туалет. И ведь без света ходить боялась. А один мальчик вставал раньше всех и безбожно топал! Его несколько раз просто связывали ночью, чтобы он не вскакивал ни свет ни заря.

Девушка чуть улыбнулась, видимо, пытаясь это представить.

— Соня, я не стараюсь казаться тем, кем не являюсь. Чтобы потом не разочаровать. И привык делать сразу, как появляется возможность. Потому что знаю с детства: проблема, которую не решил сегодня, завтра обернётся голодом, отсутствием ночлега или ещё чёрт знает чем, — я наклонился вперёд к самому её лицу. — Вот такой я есть.

А вот сейчас, когда заходящее солнце на её лицо отбрасывает тёплый свет сквозь рыжие пряди… Сейчас, когда этот свет плещется в этих ярких зелёных глазах… Как же она красива. Жажда поцелуя завладевает нами, и губы касаются губ. Сначала робко, прерывисто, но с каждой секундой всё увереннее, всё жарче. Я глажу её по щеке неловкой ладонью, её руки ласкают мою шею…

Нас прерывает тихий, но настойчивый стук в дверь.

Отстраняясь друг от друга, мы оба прислушиваемся. Стук повторяется. Соня вопросительно смотрит на меня:

— Ты кого-нибудь ждёшь?

Отвечать вопросом на вопрос начинает входить у меня в привычку:

— А ты доставила моё сообщение?

— Да.

— Тогда жду, — ответил я и выпрямился. — Я забыл трость, когда спускался. Можешь…?

Она кивнула и ушла на второй этаж, а я поковылял к двери. Открыл и сразу пропустил гостью внутрь. В том, кто это, я не сомневался. Рейчел стянула капюшон, окидывая прихожую взглядом.

— Тебя уже можно поздравить, или ещё преждевременно.

— Преждевременно, — вздохнул я.

Спустилась Соня, передав мне трость.

— Соня, это Рейчел. Рейчел — Соня. Рад, что ты получила послание, проходи.

Да, я умышленно не стал говорить Соне кто такая Рейчел, и наоборот.