— Я знаю, сир.

Оправдываться не стал.

— А о похищении своих друзей ты смог что-нибудь выяснить?

Отрицательно качаю головой:

— Ничего.

Доктор покачал головой, выражая то ли недовольство, то ли осуждение.

— Прискорбная практика. К сожалению, Верховный Совет считает, что жизни одарённых стоят того, чтобы проводить различные спорные исследования и испытания, в том числе на людях, не одарённых, — он печально вздохнул. — Мне очень жаль, юноша, что я являюсь частью общества, позволяющего себе подобное. Я, как и род Минакуро, считаю, что в данном случае цена за полученные результаты не оправдывает методов получения этих результатов.

Кажется, он был искренен. Или хорошо делал вид.

— Вам известно, кто именно этим занимается?

Он кивнул, отчего я едва не подскочил на кровати.

— Несколько родов. Кто именно получил твоих друзей, я не знаю и вряд ли сумею выяснить.

— Несколько? — я удивился. — Сколько же людей так исчезает?

— Не знаю, но не думаю, что действительно много. Совет установил ряд ограничений, к тому же приоритет отдаётся преступникам. Всё это… грязная тема. Давай перенесём её на другой раз.

Я кивнул и откинулся на подушку, закрыв глаза.

— Не думаю, что мы с вами ещё сумеем поговорить на эту тему. Вообще на какую-нибудь тему. Меня снова постараются убить. И сейчас я в таком состоянии, что не смогу ничего сделать.

— Вообще-то, твоё состояние временно. Это часть лечения, я вдумчиво поработал над твоими ранами, для чего пришлось замедлить жизненный ритм. Твоё тело сейчас будто во сне, но через полтора или два часа ты почувствуешь себя значительно лучше, — он позволил себе хитрую улыбку. — Значительно, юноша. Вы будете чувствовать себя лучше, чем когда-либо в жизни.

Он поднял взгляд на человека, которого я не видел. Несколько секунд ничего не происходило, его взгляд был устремлён в одну точку. Затем доктор кивнул и поднялся.

После чего передо мной появился третий находившийся в комнате человек. Среднего роста мужчина в тёмном… костюме? Какая-то униформа, которую я не успел подробно рассмотреть. Лицо его закрывала чёрная маска, ткань с прорезями для глаз. Балаклава с усилением на лице, какая-то броня или защита.

Он достал ножны с креплением для пояса и показал мне. Обнажил лезвие ножа и продемонстрировал, обоюдоострое. Ножичек явно не с кухни, что-то боевое. Убрал и положил на столик рядом с моей головой. Затем показал связку с отмычками. Потряс в руке, будто спрашивая, умею ли я ими пользоваться.

— Нет, я не умею ими пользоваться.

Убрал, печально вздохнув, и достал нечто… Механическая отмычка, если я правильно понял. Ручка, как у того же ножа, но вместо лезвия спицы с зубчиками. Да, точно отмычка. Она отправилась к ножу. Затем он достал несколько листков мятой бумаги, на которых были нанесены какие-то рисунки… схемы… План! План тюрьмы с уже размеченным маршрутом побега.

— А вы уверены, что я этим справлюсь?

Мужчина обернулся на доктора.

— Мой спутник согласен с тем, что тебе будет сложно пережить ближайшие дни. И он уверен, что с побегом ты справишься сам. Сразу за стеной тюрьмы тебя будут ждать и отведут в безопасное место. Есть только одна проблема.

Мужчина показал на место, помеченное, как начало пути. И оно, кажется, не походило на камеру, где меня держали.

— Отсюда бежать почти невозможно. Для тебя, во всяком случае, — продолжил доктор. — Мы находимся в подвале под казармой охраны.

Да уж, отсюда бежать — дело бесперспективное.

— Тогда каков план?

— Завтра тебя вернут в основной блок.