А если взглянуть чуть шире? Я своими глазами видел факт притеснения храмовников. И имеющиеся у меня знания о ситуации в мире подтверждают, что у одарённых есть причины для притеснения. Какова вероятность, что ситуация, подобная моей, происходила во всех городах королевства? Она высока. Так что восстание вполне возможно, массовое, охватывающее всё королевство. Здесь скорее надо задавать другой вопрос: насколько одарённые к такому готовы? Но этого я не узнаю, потому что я — всего лишь маленький участник событий. Правду я узнаю лишь со временем.

Снова взглянув на луну, я вспомнил ночь из прошлой жизни. Камеру, маленькое окошко с решёткой и луну, заглянувшую ко мне в гости напоследок. Порой сложно поверить во всё произошедшее, но это чувство мимолётно. Теперь я осознаю больше, чем мог понимать в тот момент.

В камере нас было двое. Это тоже была тюрьма, какая-то задница мира где-то в центральной Африке. Деньги и жажда наживы занесли нас туда. Я не был военным, не был наёмником, точнее, не был бойцом ЧВК. Я был пилотом, за что и получил позывной «Крыло». И, поскольку наша работа редко проходила без боевых столкновений, курс подготовки я на всякий случай проходил вместе со всеми. А заодно получил довольно разнообразный опыт, путешествуя по интересным местам на нашем земном шарике.

Когда отряд возглавил Странник, наши дела резко пошли в гору. Мужик был безумно опытный и нереально удачливый. Сейчас я знаю почему. Он действительно был нереально опытен, потому что прожил намного больше одной жизни. То, что он творил, вызвало бы самую страшную зависть у всех героев всех боевиков, вместе взятых. Войти с одним пистолетом в дом с парой десятков, вооружённых до зубов, головорезов, готовых к атаке… Дайте пару минут, и можете выносить трупы.

Мы лезли в самые отчаянные авантюры и умудрялись выходить из них живыми, в целом. С учётом опасностей, которым нас подвергал Странник, пара трупов из всего отряда казалось счастливым завершением дела. Нам хорошо платили, очень хорошо. Я считал, что оплата перекрывает риск полностью.

Но, как это всегда бывает, так считали не все. Ублюдок, который нас предал, прожил мало и очень несчастливо, но нас это не спасло. Отряд сгинул в джунглях Африки. Мне не повезло — пуля завязла в лётном шлеме, когда я пытался поднять вертолёт и унести нас оттуда. Меня старались хранить, наверное, даже больше, чем отрядного врача. Да, подготовку я имел наравне со всеми, но никто не пускал меня на передний край. Моей задачей было, услышав «вытаскивай нас отсюда», браво козырнуть, поднять вертолёт или самолёт, дать напоследок залп из всего подвесного вооружения и уносить парней в закат.

Не знаю, или пуля потеряла энергию, пробивая стекло кабины, или прошла по касательной, но вместо смерти я потерял сознание, чтобы очнуться уже в камере. Нет ничего хуже, чем ждать страшных пыток и последующей смерти. В неизбежности пыток я был уверен, мы наводили справки о местном самопровозглашённом короле. А моим спутником был Странник. Только если я был контужен, плюс получил кучу переломов и ушибов, оставаясь пристёгнутым к пилотскому креслу, Странник был жив чудом. Иначе объяснить, как он пережил падение вертушки, я не мог. И в сознании держался, наверное, только за счёт титановой воли.

— Очнулся, — бросил он, улыбнувшись окровавленными губами. — Составишь мне компанию пока? Не думаю, что протяну больше суток.

Я молчал. Тогда мной овладел страх. Я был подавлен или даже раздавлен ожиданием предстоящих пыток.

— Думаешь о том, как умереть побыстрее? — будто прочитал мои мысли Странник. — Да, у тебя всё написано на лице. Если не умеешь откусывать себе язык…

Я вновь ничего не ответил, но и в этот раз моё выражение лица всё ему рассказало.

— Не умеешь, — констатировал Странник. — Жаль. Был бы я не настолько измочален — мы бы выбрались.