Когда я пришел в себя, доктор уже закончил с обоими парнями, и, уходя, бросил:

— Накормить и дать отдохнуть. Я наложил общее лечение и регенерацию. Если везучие — завтра будут в идеальном состоянии.

И, прежде чем я успел уточнить, что будет в случае недостатка везучести, он ушел. Поэтому переадресовал вопрос Пьеру:

— А если недостаточно везучие?

Тот ухмыльнулся:

— Никогда не имел дела с магами-лекарями? — и, получив подтверждение, пояснил: — При качественном лечении каждая травма диагностируется и обрабатывается по отдельности. А Джонни просто бросил обычное лечение на все тело, не глядя, как там что срастается. Но не парься, при обычных повреждениях этого более чем достаточно.

— Поверю на слово.

Поняв, что мое любопытство удовлетворено, Пьер указал на свертки, лежавшие в стороне, на каких-то поддонах. Мы все еще были внутри какого-то склада, и, оглядевшись, я не смог даже приблизительно определить назначения помещения.

— Одевайтесь. Знаю, жрать вам хочется еще сильнее, чем утром, но придется потерпеть. Накормим вас, когда дойдем до места.

Задавать тупые вопросы по поводу того, куда нас поведут, не стал. И так понятно, что в некое убежище, чтобы спрятать. Несмотря на голод, голова ощущалась чистой и свежей, думать ничего не мешало, что лишь еще сильнее подняло мое настроение. Даже пыльная одежда не по размеру его не омрачила.

Витор и Санни посматривали на меня, но, не видя с моей стороны сопротивления, также послушно выполняли указания Пьера. Вскоре нас вывели наружу через дыру в стене склада. Пьер с нами не пошел, проводником выступал незнакомый мне подросток. Полагаю, чтобы не привлекать внимания.

— Бывали раньше у стены? — спросил наш проводник, мрачно поглядывая по сторонам.

— Нет, — честно признался я.

Я не настолько не дружу с головой, чтобы в таком городе соваться в чужие районы. В совершенно чужие районы. Мы жили относительно недалеко от стены Верхнего Города, и наши кварталы считались условно благополучными. То есть бардак, который я сегодня устроил, был чем-то из ряда вон выходящим. По слухам, для районов у стены стычки банд были почти нормой.

— Понятно, — проводник стал еще мрачнее. — Ни на кого не пяльтесь. На цветных вообще не смотрите. Ни с кем не говорите, на вопросы не отвечайте. Вы немы, слепы и глухи. Или я за ваше благополучие не отвечаю.

Из его вдохновенного спича я точно понял, что идем мы в проблемный район, это раз. Что там лучше глаза в глаза не смотреть, ибо проявление агрессии и все такое, это два. А еще есть какие-то непонятные цветные, это три. И что наш проводник совершенно не горит желанием защищать нас от проблем, это четыре.

— Понятно.

Парень посмотрел на нас с весьма выразительным скепсисом, отображающим сомнения в том, что мой ответ соответствует реальности, но развивать тему не стал.

На улице тем временем шел обычный день, который начинал медленно клонился к вечеру. Никакой заметной оживленности, ничего, что говорило бы о значимости устроенной мной мясорубки. Либо новость еще не разошлась, либо всем по большому счету было плевать. Справедливости ради услышь я про разборку каких-то неизвестных типов, поубивавших друг друга, я бы тоже даже не почесался. Чужие проблемы мало кого волнуют, когда своих хватит на железнодорожный состав.

Поплутав по улицам, мы покинули сколько-нибудь знакомые мне улицы, все дальше удаляясь от безопасных центральных районов. Перестали попадаться одиночные гарнизонные, здесь держались минимум по три.