Надолго меня не хватит!

Ничего, я уже почти закончил. Потерпи еще чуть-чуть. Мне надо, чтобы император поверил, что мне для чего-то нужно достичь его трона. Нужно, чтобы он потерял бдительность.

Поторопись.

Шаг, второй, третий…

Удар!

Левую ногу вынесло вперед, словно ее дернули обвязанным вокруг икры канатом! Я чуть не растянулся в шпагате, где-то неприятно затрещали связки, настолько громко, что это даже было слышно. В районе икроножной мышцы был вырван здоровенный кусок брони, и в дыре проглядывала сочащаяся кровью плоть. На сей раз — уже моя.

Я подобрал под себя ногу, встал и снова пошел вперед. До трона оставалось всего ничего — какой-то десяток метров…

Шаг, второй, тре…

Разворот!

Время будто замедлилось — настолько быстро заработал мой мозг! Как в бою, когда ты успеваешь за мгновение проанализировать сразу всю прорву входящей информации и на ее основании предугадать, предвидеть то, что случится дальше!

Копье через плечи перетекло из моей раненой руки в здоровую, и я поднял его, наводя острие на плотное разноцветное марево, возникшее на расстоянии вытянутой руки от меня!

Марево, которого раньше не было!

Марево, которое могло быть только лишь источников единственной в этом зале магии — магии крыльев!

И император ничего не успел сделать. Он не умел замедлять время, как я, он не умел предугадывать чужие действия, как я. Поэтому в момент, когда острие копье уперлось в марево, он уже вылетал из него, занеся крыло в широком замахе.

Замахе, которому не суждено было закончиться. Император налетел на копье и по инерции насадился на него почти до половины древка. Острые шипы и неровности клинка без труда прошли через тело, не защищенное, как у меня демоническими доспехами, и гарантируя диктатору скорую смерть.

Как ни крути, а в своей анатомии император оставался простым человеком.

— Я же говорил, что я тебя на шашлык пущу. — спокойно сказал я, глядя в стальную маску императора.

— Идиот… — тихо прошептал он. — Ты же идиот.

— Обоснуй. — усмехнулся я.

Крылья за спиной императора стали уменьшаться, словно усыхать. Костяные перья обмякали, будто листья на осенних деревьях, скукоживались, превращаясь в маленькие красные комочки, сочащиеся кровью. Они сжимались еще больше, и в итоге исчезали совсем, словно их никогда и не было.

А по копью, как по магистральному проводу, потекло разноцветное марево магии. Оно вливалось в мою руку, растекалось по всему телу, сосредотачивалось на местах ранений, и они тут же затягивались.

— Ты собрал в себе демона… — усмехнулся император. — Но как теперь ты защитишь от него свою душу?

Черт!

Тора!

Я бросил короткий взгляд на дверь, за которую выставил Тору своими же руками — дверь тряслась и трещала, атакуемая с той стороны всеми видами магии, какими только молодая императрица обладала! Но засов все еще держал, а я сам нахожусь в самой середине зала!

И слияние демона уже почти завершилось!

Я вырвал копье из тела императора, сбросив его на пол, и побежал к двери!..

И не добежал.

На середине расстояния ноги подкосились, в глазах потемнело, и я рухнул на каменный пол…

Я был далеко. Я был давно. Я смотрел на мир другими глазами, с другой высоты другого тела. Я говорил на другом языке. Понятном мне, но другом. Кажется, я говорил на шали. Я родился в счастливой полной семье, которая через десяток лет перестала существовать из-за войны с соседним государством. Выжил я один.

Я стал исследователем. Я изучал магию, и магических существ. Я кормил с рук мантикор, записывая услышанные от хозяев подробности их содержания и дрессировок. Я гладил грифонов и учился у андрадских магов правильному взаимодействию с ними.