|
Именно здесь стояли виселицы. Много, больше десятка. Каждая представляла собой наскоро собранную при помощи веревок П-образную конструкцию, из спешно нарубленных стволов. Стояли виселицы здесь всего ничего — на многих стволах даже до сих пор не завяли листочки. Хорошо если полутора-двое суток прошло с тех пор, как их поставили. То есть, это случилось как раз примерно в тот момент, когда мы вышли из Тангара.
Приближаясь к виселицам, я боялся увидеть висящими на них тела простых людей — местных жителей. Подобная акция устрашения была бы вполне логична и ожидаема — я бы и сам попытался напугать как армию вероятного противника, так и тех, кто планировал к нему присоединиться. Повесить пару десятков самых отъявленных бунтарей — то, что нужно для реализации такого сценария.
Но это оказались не простые жители. Висящие в рядок на трупы, по семь на каждой виселице, были поголовно одеты в ярко-красные мундиры императорской армии. Руки их были связаны за спинами даже после смерти, из чего можно было сделать вывод, что сопротивлялись они до последнего. Ничего удивительного, учитывая, насколько имперские войска уверены в своей силе и безнаказанности.
Удивительно разве что то, что их здесь так мало. Шестнадцать виселиц по семь человек на каждой. Чуть больше сотни солдат. Учитывая, что город, раскинувшийся перед нами, был довольно большим и вмещал никак не меньше пяти тысяч жителей, это вообще капля в море. Или это вообще не имперские солдаты? Может быть, это хитрый план и на самом деле от имперцев здесь только форма? А на самом деле это все те же простые мирные жители, повешенные в назидание прочим? Я бы нисколько не удивился такому исходу, считай, убиваешь двух зайцев одним выстрелом — и армию противника обманываешь, и потенциальных его противников стращаешь. Превосходный во всех отношениях результат ценой сотни жизней из пяти тысяч.
Когда я поделился своими мыслями с конунгом и Тиной, они, не раздумывая, согласились со всеми моими суждениями. Идти вперед всей армией было слишком опасно — мы и так сильно пострадали от ночного нападения сил императора. Поэтому на разведку я решил отправиться один. Тангар показал, что, в случае опасности, я действительно могу вытащить конунга и Тину из опасной ситуации, не подвергая их жизни опасности, но в той ситуации никто не ожидал нашего прихода, да еще и количество имперцев в городе исчислялось единицами. Сейчас же, когда решительно непонятно, идем мы в ловушку или в дружеские объятья, рисковать ими я не хотел. Накинут на нас какую-нибудь сеть магическую, и я-то выберусь, а они? Не сползут ли после этого с моих плеч обособленными окровавленными кусочками?
Нет уж. Больше рисковать ими я не намерен.
Город встретил меня распахнутыми настежь воротами. Никаких стражников рядом и в помине не было — заходи кто хочешь, бери что хочешь.
Ну, я зашел. Особо не скрываясь, но в то же время — готовый к любому повороту событий.
И он не заставил себя ждать. Едва я вышагнул по ту сторону стены, уже внутри города, как за спиной затопали шаги и путь назад мне перекрыли три мужика.
Не гвардейцы, нет. Обычные жители, в гражданской одежде и обуви, без брони и даже без оружия — у двоих в руках были вилы, у третьего вообще что-то вроде ухвата для печки.
Они перекрыли мне путь к отступлению, ну, в смысле, это они так думали, а на близлежащих крышах откуда ни возьмись появился десяток силуэтов с луками, направленными в мою сторону.
Неприятное чувство. Даже если знаешь, что ничего они тебе сделать не способны.
— Кто таков будешь? — спросил один из мужичков, с бородой. — И пошто сюда явился?
Я развернулся к ним, миролюбиво поднимая руки:
— Мимо шел. Гляжу, виселица. Виселица это дурной знак. А тут еще и ворота нараспашку. Думал, вдруг чего произошло!
— Ну да, конечно! — прищурился все тот же мужик. |