Сначала в непривычном для глаза окуляре он не различил ничего. Те же камни, песок, приземистый кустарник. Потом меж двух округлых валунов ему почудилось какое-то движение, и он наконец разглядел в прицеле… нечто.

Большая собака или гиена. Шерсть серая, с бурой подпалиной, почти сливающаяся по цвету с окружающим пейзажем. Нет, все-таки для собаки движения какие-то странные: встревоженно застывая, существо опускалось на четвереньки, но как только решало вприпрыжку перебежать на другое место среди камней, все же принимало почти вертикальное положение. Сначала Дима разглядел длинный подвижный хвост, а потом существо оглянулось, прежде чем окончательно сгинуть в близлежащем овраге. Мордочка у него была живая, почти разумная, обезьянья.

– Мартыш, – прокомментировал Стылый, – живут тут такие в горах. В долину, правда, спускаются редко.

– Идемте, не на что там смотреть, – мрачно поторопил их Стас, закинув карабин за спину.

Хуже всего в длительных походах ничего не знать о конечной цели путешествия. Солнце уже клонилось к западу, когда Стас, взобравшись на вершину очередной гряды, снял с плеча и опустил на землю оружие и рюкзак. Обессиленный Дима буквально повалился рядом и лишь спустя минуту, оглядевшись, увидел в сотне шагов впереди причину привала: опираясь на невысокую насыпь, равнину пересекало железнодорожное полотно, по всей видимости, то самое, которое он заприметил с воздуха еще накануне утром.

– На, глотни. – Стылый заботливо протянул ему фляжку, из которой явственно тянуло чем-то крепким и высокоградусным. Дима с благодарностью кивнул, отхлебнул, поморщившись, – сил на лишние слова уже почти не осталось. Как и у любого городского жителя, непривычного к долгой ходьбе, у него предательски ныли ноги. Дима привалился к рюкзаку, вытянув натруженные ступни в надежде, что боль наконец стихнет.

Вспомнилась Анна. Славная девчонка, даже отцовские бумаги хотела не украсть, а скопировать. Интересно, где она сейчас? Всевед вроде бы говорил, что из одной географической точки Земли можно попасть лишь в строго ограниченное пространство на территории Центрума. Наверное, ждет до сих пор в условленном месте, даже не подозревая, что ее товарищ-проводник, которому она доверяла, работает на пограничную стражу. Стоп, а ведь это означает, что пограничники прекрасно осведомлены о точке рандеву, где самолет ждали контрабандисты. Не туда ли отправился накануне вечером, прихватив двухдневный запас еды и автомат Калашникова, четвертый обитатель заставы по кличке Рыбак? От этой мысли Диме стало по-настоящему неуютно.

– Ты это, – прервал его невеселые рассуждения Стылый, – когда поезд подойдет, лишний раз не высовывайся. И на всякий случай молчи.

– Почему? – устало поинтересовался Дима.

– Железная дорога – единственный доступный массовый транспорт в Центруме, – принялся объяснять пограничник. – Не станет железных дорог, и тут же замрут все грузоперевозки. А экономика тут и так на ладан дышит. Поэтому паровозники считают себя этакой отдельной кастой. Элитой, блин. Так что договориться с ними непросто.

– Но можно?

– А то. Они, парень, тоже жрать иногда хотят и деньги страсть как любят. Ну и с пограничной стражей у них вроде как негласный уговор… Ладно, отдыхай пока.

О приближении поезда их предупредил показавшийся над горизонтом дымок, сизо-красноватый в лучах заходящего солнца.