Она откинула хлопковое одеяло и встала.

— Спасибо, что напомнили, — сказала она. — В холодильнике есть фруктовый сок.

Она взяла одеяло, прошла прямо к двери спальни и без колебаний вошла внутрь.

— Молодчина, — сказал Питер вполголоса.

Как бы там ни было, она нашла в себе мужество сделать первый шаг в то, что должно было стать для нее новым миром.

День был погожий, небо — высокое, чистое и голубое. Горожане, казалось, занимаются своими делами в полном соответствии с нормальным порядком вещей. Никто не выказывал чрезмерного интереса к белому «ягуару», за исключением двух маленьких мальчишек, которые явно были любителями спортивных машин. Внешне городок был спокойным и расслабленным. Кровь Сэма Минафи была тщательно смыта со ступеней парадного входа в Дом Круглого стола. Участники вчерашнего марша ушли. Не было никаких признаков того, что пережитый момент ужаса наложил хоть какой-то отпечаток на город. Но Питера преследовало ощущение, что из-за закрытых дверей и зашторенных окон за ним наблюдают.

За ним совершенно открыто наблюдали также из-за зеркального стекла окна газетной редакции. Низенький толстый человечек с серо-стальными волосами и мальчишеским, почти как у эльфа, лицом не делал из своего занятия никакого секрета. Он стоял у окна, выскребая чашеобразную часть обугленной трубки ржавым перочинным ножом, не сводя с Питера любопытных карих глаз.

Питер вылез из машины и зашел в офис.

Маленький толстый человечек выбивал трубку в пепельницу на своем письменном столе и натужно дул в забившийся черенок.

— Чем могу быть полезен? — спросил он.

— Возможно, это поможет, — сказал Питер.

Из кармана своего летнего твидового пиджака он достал маленький кожаный футляр с инструментами для трубки из нержавеющей стали.

— Вот спасибо, — обрадовался толстяк. Он отвинтил черенок трубки от чашеобразной части и поводил длинным остроконечным приспособлением в том месте, где было забито. Он снова дунул и просиял от счастья. Сложив инструмент для трубки, он засунул его в футляр и отдал Питеру. — Я — Дэн Сотерн, владелец и редактор, рекламный менеджер, рассыльный на полставки и привратник этого великолепного заведения.

— Я — Питер Стайлс, — сказал Питер.

Карие глаза просияли.

— Ага! — сказал толстяк. — «Ньюс вью»?

Питер кивнул.

— Я — ваш почитатель, — сказал Дэн Сотерн.

— Мне лестно это слышать.

— Жаль, что мы не можем позволить себе перепечатывать ваши публикации. Не то чтобы у вас тут был легион горячих сторонников. Мы несколько консервативны для той линии, которую вы проводите, но едва ли не каждый читает то, что вы пишете, и с удовольствием негодует на ваш счет.

— Как говорится, единственное, что имеет значение, — это чтобы мое имя писали правильно, — сказал Питер.

— Присаживайтесь, — пригласил Дэн Сотерн, показывая на стул возле своего письменного стола. — Надеюсь, у вас найдется время поболтать со мной. Я не так уж часто общаюсь с людьми с другой стороны.

— С другой стороны чего?

Дэн Сотерн засмеялся и принялся набивать свою трубку из рваного пластикового пакетика.

— Это домашний стадион команды генерала Хэмптона Уидмарка, — сказал он. — Мы здесь, знаете ли, смотрим на государственного секретаря как на коммунистического агента.

— Но не вы?

— Я только печатаю новости, — потупился Дэн.

— Наподобие вчерашних новостей?

Маленький толстый человечек вновь опустил веки.