— Грегори? — повторил Джеральд, когда она назвала имена их обоих. — Не тот ли самый…

Доминик кивнул. Его короткий смешок прозвучал на удивление резко, в отличие от того, как он смеялся обычно.

— Тот самый пресловутый Дом Грегори, — сухо согласился он, и Дерин наконец вспомнила, почему его имя показалось ей смутно знакомым, когда он при первой встрече представился ей.

Должно быть, прошло больше четырех лет с тех пор, как в газетах писали об истории дочери одного американского миллионера, которая сбежала с мужчиной, которого в то время в несколько мелодраматической манере называли отпрыском знатного рода. Доминик Грегори приходился дальним родственником какому-то графу, и юная американка, очевидно, в него влюбилась и последовала за ним через полмира. А за ними по пятам следовала международная пресса в ожидании свадьбы.

Однако свадьба так и не состоялась, а спустя несколько месяцев Доминик Грегори неожиданно попросту исчез. Рыдающую наследницу настиг ее отец и увез домой. Она клялась, что понятия не имеет, куда отправился Доминик. Некоторое время ходили слухи, что он в Тунисе. Теперь, глядя на его сильно загорелую кожу, Дерин почти не сомневалась в том, что последние несколько лет он провел именно там.

Но больше всего ее озадачило то, как он теперь оказался здесь, в самом сердце сельского Уэльса, и как ни в чем не бывало занялся рыбалкой. Если он стремился к одиночеству и скрывался от очередной наследницы, то наверняка был бы менее склонным избегать какого бы то ни было женского общества.

— Я не знал, кто вы, — открыто сказал ему Джеральд, сознательно допуская бестактность, — а иначе еще больше встревожился бы за Дерин.

Доминик улыбнулся, все еще держа Пса за ошейник.

— Вам вообще не надо о ней беспокоиться, — тихо проговорил. — Все это было очень давно, мистер Моркоум.

— Тем не менее, — твердым голосом заявил Джеральд, совершая первую большую ошибку, — я забираю ее с собой обратно в Лондон.

Джеральд даже не стал смотреть, как Дерин отнесется к его заявлению, но серые глаза Дома Грегори пристально за ней наблюдали, как будто он точно знал, какой будет ее реакция.

— Но я не собираюсь возвращаться, Джеральд, — твердо возразила она. — Я остаюсь здесь.

— Но ты не можешь остаться! — Он нахмурился. На его умном лице с тонкими чертами появилось выражение озадаченности и раздражения. — Дерин, ты не можешь дольше оставаться здесь при подобных обстоятельствах.

— Не понимаю, почему не могу, — настаивала она. — Нет ничего плохого в том соглашении, к которому мы пришли с… мистером Грегори. Так что я остаюсь.

— Но ты не можешь остаться, — не унимался Джеральд. — Ты не можешь просто жить в одном… одном коттедже такого размера с мужчиной, которого даже не знаешь. — Он с подозрением посмотрел на Доминика. — Или ты знала его до того, как сюда приехала?

— Нет! Не знала, и мне к тому же не нравятся подобные язвительные замечания в мой адрес, и тем более от тебя, Джеральд.

— Я не произносил того, что ты называешь язвительными замечаниями в твой адрес, — возразил он. — Мне просто не нравится то, что ты живешь с ним в одном коттедже, и я думаю, что имею полное право возражать.

— Если бы я и вправду жила с ним в одном коттедже, — отпарировала Дерин, — тогда тебе, возможно, было бы чему возражать.

Секунду он смотрел на нее, потом взглянул на Доминика:

— Но ведь вы живете в одном коттедже, не так ли?

— Я живу в летнем домике, — тихо и покорно ответил Доминик, хотя Дерин была уверена, что он получает большое удовольствие от сложившейся ситуации.