— Конечно, конечно, — мягко согласился он.

— Дом, я… я не хочу, чтобы ты думал…

— Я ничего не думаю, малютка, — тихо сказал он, помешивая кофе. Уголки его губ чуть-чуть приподнялись в загадочной улыбке, и Дерин подумала, что это почему-то придает ему довольно печальный вид. — Не беспокойся, — успокоил ее он. — Мы так или иначе поможем ему во всем разобраться.

Какой необыкновенно мирный день, подумала Дерин, щурясь из-за блеска солнца на речной глади. Ее вдруг охватила невероятная лень. Ей бы хотелось, чтобы подобные дни случались почаще… дни, которые, кажется, будут тянуться вечно.

Ей было не о ком беспокоиться, только о самой себе, и она сполна этим воспользовалась, работая в летнем покое на берегу реки и от души наслаждаясь. Она лишь ненадолго вернулась в коттедж, примерно в середине дня, чтобы выпить кофе с бутербродами, а потом вернулась на берег реки и с тем же усердием и наслаждением принялась за работу.

Все казалось настолько совершенным, что ей не хотелось даже думать о том времени, когда она покинет «Ллануэллон-Коттедж» и вернется обратно в Лондон. Ей даже пришло в голову, что, может быть, если это будет возможно, она сумеет купить этот коттедж или, по крайней мере, сможет постоянно его снимать и всегда будет жить в долине. Именно об этом она всегда мечтала.

И сегодня она хорошо поработала, гораздо лучше, чем это было в последнее время, и она осталась довольна результатом. Интересно, останется ли так же доволен Джеральд? Конечно, ему не понравится мысль о том, что она навсегда поселится в Уэльсе, особенно если он уедет в Африку… Вспомнив об этой поездке, она скорчила гримасу.

Вчера вечером они расстались не вполне дружелюбно. Откровенно говоря, из-за него она просто вышла из себя. Однако сейчас Дерин мысленно отмахнулась от проблемы с Джеральдом и лениво потянулась, встав с табурета.

Скоро пробьет шесть часов. После целого дня на свежем воздухе она была совсем не прочь поужинать, даже несмотря на то, что сегодня вечером ей предстояло есть в одиночестве. Может быть, перед сном она даже сумеет насладиться роскошью длительного, освежающего купания в старой цинковой ванне. Одна мысль об этом была настоящим блаженством, и, собирая вещи, Дерин с удовольствием предвкушала приятный вечер в одиночестве.

Доминик уехал на весь день, что происходило очень редко, и должен был вернуться довольно поздно. Деловая поездка, так он сообщил ей — довольно неопределенно. Пса он тем не менее взял с собой. Джеральд снова уехал в Лондон. Он, в отличие от Доминика, куда подробнее рассказал ей о причинах своего отъезда. Ему надо уладить множество дел в связи с поездкой в Африку, сказал он ей и, разумеется, снова попытался убедить ее, чтобы она поехала вместе с ним.

Он старался вовсю, но напрасно — она все равно не изменила своего решения, хотя даже не была полностью уверена в том, что она твердо понимает, какие у нее на то причины. Однако ее решительный отказ поступить так, как он хочет, вызвал у него, по ее мнению, неразумный гнев, и он уехал разозлившись, а она осталась, гадая, действительно ли у нее есть убедительная причина для того, чтобы не ехать.

Возвращаясь от реки, Дерин машинально взглянула на летний домик и застыла на месте, с любопытством нахмурясь, когда заметила, что дверь осталась приоткрытой.

Вряд ли кто-то мог зайти туда случайно. Конечно, Доминик, возможно, сам мог беззаботно оставить дверь открытой, когда вышел. И все же Дерин решила, что стоит зайти и разобраться, в чем дело, просто на всякий случай, хотя она не чувствовала себя особенно храброй и понятия не имела, что станет делать, если там кто-нибудь окажется.

Она осторожно подошла к домику. Внутри было очень тихо. Она постояла в дверях пару секунд, после чего отважилась сделать еще несколько шагов внутрь.