«Не хватало только белого кролика и голубей», – подумал Пошта, нанося серию ударов глаза-горло-пах, после которой фокусник перестал представлять какую-либо угрозу, свернувшись калачиком и поскуливая.
Лоренцо, осознав, что остался в одиночестве, попытался было укрыться в шапито, но листоноша поймал его за волосы, поднял на землей (лилипут заверещал от боли) и строго спросил:
– Ты что ж это затеял, гаденыш?!
– Отпусти! – взмолился Лоренцо, и Пошта поставил его на землю.
– Где Олеся? – рявкнул он. – Отвечай, а не то в костер брошу!
Радужный вагончик администрации уже полыхал вовсю, языки пламени поднимались к небу. Из шапито доносились крики «пожар!» и убегали первые посетители. «Если пламя перекинется на шатер, – подумал Пошта, – на этом бизнес Лоренцо и закончится».
– Нету, – пискнул лилипут. – Нету девки!
– Куда дел?!
– Продал! Отпусти, пожар же тушить надо! Сгорим к чертям!
– Расскажешь – отпущу, – пообещал Пошта.
– Не виноватый я! Она сама пришла! А я ее велел в клетку! Думал – продам на рынке. А тут он…
– Кто – он?
– Покупате-е-е-ль, – проныл, чуть не плача Лоренцо.
– Кто такой? – спросил Пошта. Худшие его опасения начинали оправдываться: Олеся опять вляпалась в какие-то неприятности.
– Не знаю… Он платил золотом. Сразу. И хотел именно дочку есаула.
– А откуда он знал, что она здесь?
– Мы давали представление… в Казачьей Сечи… пару месяцев назад… дочка Тапилины приходила… мне ее показали… сказали, что за нее хорошо заплатят…
Пошта выдохнул. Значит, сговор. Ясно-понятно!
– И когда ты увидел Олесю, ты решил ее продать?! – уточнил он.
– Золото, – всхлипнул Лоренцо. – Они предлагали золото, а не купоны…
– Кто – они?
– Не знаю… Но я слышал, краем уха, – поспешил сообщить Лоренцо, видя, как меняется выражение лица листоноши и понимая, что полет в костер все ближе, – как они упоминали какого-то Гаврилу Ступку…
Пошта отпустил карлика и длинно выматерился.
Имя Гавриила Ступки говорило ему о многом.
Глава 6
Казачья сечь
Будучи бывшим казацким десятником и регулярно сотрудничая с Казачьей Сечью, уже, как член клана листонош, Пошта, конечно же, был в курсе некоторых тенденций, намечающихся внутри Сечи. Проще говоря, он краем уха слышал о подковерной борьбе за гетманскую булаву и непримиримой вражде Гавриила Ступки и Якова Тапилины. С чего все началось, Пошта не знал, но длилось это так давно, что и сами враждующие стороны, наверное, не смогли бы припомнить, кто первый сделал шаг к войне.
Пошта довольно часто бывал в Степном Крыму; нельзя сказать, чтобы ему там нравилось: степь – это не горы, до моря далеко, общины выживших разрозненны и изолированы, что неминуемо ведет к деградации. Хутора и коши степи находились на таком удалении друг от друга, что местный есаул являлся там единоличным владыкой, царьком и божком одновременно.
Но над есаулами была Сечь: многие жители побережья считали казаков кто просто ряжеными, кто опасными бандитами, но были и те, кто искренне верил, что Сечь соберет воедино все общины и поможет восстановить Крым из пепелища Катаклизма.
Сечь была военизированной организацией, насаждавший закон и порядок огнем и мечом (чем принципиально отличалась от клана листонош). Власть казаков зиждилась на грубой силе; есаулом становился самый крутой бандит в округе. |