- Уг-м-чгум-хрум?

   - Прожуй сначала, а потом скажи.

   Я последовал Ленкиному совету и повторил попытку:

   - А где умники?

   - На рыбалке.

   Ясно. И, если Семён Викторович был ярым любителем проводить время с удочкой, постоянно повторяя при этом избитую фразу про Бога, который не засчитывает время проведённое на рыбалке, то на Лёньку это было мало похоже.

   По быстрому дожевав, и одним глотком допив кофе, я поблагодарил хозяйку.

   - Пойду, пожалуй, испорчу им кайф. Лен, составишь компанию?

   Но девушка покачала головой.

   Выйдя на улицу и, обогнув мотель, в котором, кроме нас не было ни одного постояльца, я направился к реке. У Профа, ещё со времени первого нашего посещения, "стёртого" по вине обстоятельств, было излюбленное место в излучине. На берегу стояло несколько плакучих ив, и он устроил себе шалаш. Прямо таки, Ленин, обдумывающий революцию.

   Неслышно ступая, я спускался к воде. Вон, сидят, голубчики. Взглянув на воду, такую прозрачную, что был виден каждый камешек, каждая песчинка на дне и я разглядел быстрое движение. Проф, ведомый инстинктом, лёгким движением забросил муху прямо к носу форели. Ивы отбрасывали на воду едва шевелящиеся тени, а в небе не было ни одного облачка, и оно отражалось в воде глубокой синевой.

   Инстинкт не подвёл и рыбу, и вот уже муха пропала у неё во рту и форель оказалась на крючке.

   - Двенадцатая! - Гордо сказал Семён Викторович Лёньке, а тот только развёл руками, не споря с мастером.

   Хотя, в проволочной корзине, что висела в воде, привязанная к колышку, вбитому у его ног, тоже плескалось штук семь разных рыбёшек.

   Тут они заметили меня и замахали, приглашая в компанию.

   - Ну, как улов?

   Традиции нужно соблюдать, и мы минут пять поговорили на тему "клюёт - не клюёт". Мужики снова забросили удочки. А я улёгся в траву и, закусив ароматный стебелек, уставился в голубое небо. По нему неторопливо плыли по своим делам перистые облака. Лёгкие и пушистые, они были окрашены солнеными бликами во все оттенки жёлто-розового и радовали глаз.

   Лёнька, видимо продолжая начатый ранее разговор, спросил у Профа:

   - И что, Семён Викторович, никто даже не подозревает о богатстве, валяющемся под ногами?

   - Увы, мой друг, их технологии ещё несовершенны. Да и, при существующем положении вещей и общей тенденции развития науки, вряд ли в ближайшие сто лет кто-то обратит на это внимание.

   - А как же теория невмешательства, и их право распоряжаться своими природными ресурсами?

   - Ну, про невмешательство, ты лучше этим расскажи, у которых зеленоватая шкура. А насчёт ресурсов, так ведь я предлагаю взять лишь то, что уже переработано. Никто не собирается строить шахты и разрабатывать недра.

   Краем уха слушая разговор, и ещё толком не зная о чём это они, я почувствовал, как настроение стало стремительно подниматься. Да и, догадаться было не трудно. Проф, верный себе, уже что-то там изобрёл. И вербует сторонников.

   - О чём вы, люди? - Не поднимая головы, поинтересовался я.

   - Дело в том, Юрий, что здешние руды очень богаты, относительно, конечно, ниобием. Этот металл относится к группе редкоземельных и чрезвычайно дорог. У нас дома, конечно. Здесь же - увы. Про современные технологии никто не слышал и отработанную породу, которая может принести пусть не баснословную, но вполне ощутимую прибыль, используют для строительства дорог. Зарывают талант в землю, можно сказать.

   - Просветите хотя бы, для чего он нужен-то?

   - В нашем мире ниобий используется для производства лазеров.