Ступая осторожно, чтобы не споткнуться об обломки железа, Катрич выбрался к центру металлосвалки. Судя по всему, фирма «Алковтормет» железом давно не занималась. Головки рельсов, по которым должен был двигаться кран, покрывал бурый налет ржавчины. Ржавыми были и большинство железных обломков, сваленных в огромную декоративную кучу.

Вдалеке за грудой лома виднелись одноэтажный домик, скорее всего контора фирмы, и новый ангар из оцинкованного железа.

Пройдя метров сто, в одном из закутков большого двора Катрич заметил работягу. С автогенной горелкой он возился у битого кузова иномарки, то ли разрезая его, то ли, наоборот, заваривая дыры.

— Привет!

Сварщик оторвался от дела, взял в руки увесистый молоток. Встреча с незнакомцем в глухом месте могла таить немало неожиданностей, приятных и неприятных. О последних предусмотрительный человек думал в первую очередь.

— Привет. Что-то я тебя не угадываю.

— Давай познакомимся. — Катрич протянул руку. — Иван Лукин. Предприниматель.

В глазах сварщика блеснуло нечто похожее на испуг. Руки он не подал.

— Ты как сюда попал?

— Вошел.

— А чо надо?

— Вот присматриваюсь. Может, участок возьму в аренду.

— У-у, не выйдет. Здесь все уже схвачено. Свои хозяева есть.

— Перекуплю.

— Не-е, — сварщик говорил уверенно, — они сами народ денежный. Дюже богатые.

— Кто они?

— Прости, мил человек, хозяева мне не докладывали. Знаю — есть, а вот кто… У меня только бригадир.

— Выпьем? — Меняя тему, Катрич достал из кармана плоскую металлическую фляжку. — Стакан есть?

— Найдем, — сварщик не стал ломаться. Он достал из ящика с инструментами банку из-под майонеза. — Пойдет?

— Важно, чтобы не протекала. — Катрич отвинтил у фляжки пробку.

Сварщик плеснул налитое в глотку и проглотил одним махом. Громко и тяжко вздохнул.

— Со знакомством, значит. Литовкин я, Андрей.

Они сели на лежавший рядом кислородный баллон. Катрич налил себе и выпил. Снова протянул баночку сварщику.

— Слушай, может, твоих хозяев заинтересует медь? У меня есть.

Литовкин выпил, но на этот раз крякнул удовлетворенно.

— Хороша, зараза!

— Я тебя про медь спросил.

— Не-е. — Литовкин уже слегка захмелел. — Я тя, конечно, понимаю. Но мы не по меди. Мы по л ю м и н и ю.

— А на хрена эта куча железа? — Катрич снова подлил в баночку, которую Литовкин держал в руке.

— От старой власти осталось. Пионеры собирали-сгребали. На трактора, на паровозы. А мне платили сто пятьдесят. На хрена, скажи, тогда паровозы? Сейчас мы всю эту блажь по боку: и пионеров, и железки. Зато «лимончик» в месяц выцарапываю.

— Неужто так много?

— А чо? Плохо, что ли?

— Напротив, очень даже неплохо. Но разве алюминий так дорого стоит?

Литовкин не ответил.Он поднес баночку к губам, но сразу пить не стал. Принюхался.

— Самогон, что ли?

— Ты что?! — Катрич возмутился совершенно искренне. — Водка «Распутин». Долбанешь стакан, потом сидишь, на бутылку смотришь. А морда с бородой тебе подмаргивает.

Литовкин понимающе рассмеялся. Телевизионная реклама, учившая отличать «Распутина» подлинного, подмаргивавшего, от самопального, который подмаргивать не умел была на памяти…

Ближе к вечеру Катрич позвонил Рыжову.