|
«…Хорошо то, что разумно, — билось в его голове. — Какое мне дело до всех, если меня ухлопают дороны и меня не будет?» Он шел мимо сфер гиперрегулятора — гордости старика Чвиза. «Жизнь, богатство, Ирэн, дети, власть, слава… — стоит ли отказываться от всего этого из-за дурацкой политики?» Что-то сверкнуло перед глазами Миллера радугой. Какая-то пелена окутала раструбы гиперрегулятора. Миллер взмахнул рукой. Его кольнул холод. Сверкание исчезло. Миллер опомнился. Нет, он попал не туда… Надо взять влево.
— Миллер, вы опять здесь? — вскричал Чвиз, увидев его. — Я же просил вас… — Меня? — сказал Миллер. — Это было, наверное, вчера, дорогой учитель, когда вы прогнали своего любимого ученика из лаборатории… — Идите домой, Миллер, на вас нет лица. — Пустое… Нервы. — Но у меня до нуля упало напряжение! Миллер, вы случайно… — Простите, Чвиз. Возможно. Я задумался. Но разве у вас идет опыт? Борода Чвиза стала торчком. — Вы были в камере?! — Это опасно? — Миллер спросил почти равнодушно. — К счастью, нет. Но вы меня напугали. Вот этот кролик, — он показал на застекленный вольер, — благодаря вам мог превратиться в эдакого сфинкса… — Как жаль, учитель, что я не перенял у вас способности шутить. Но простите меня, я, кажется, действительно очень виноват, что помешал вашему опыту. — Ничего страшного, Миллер, ничего страшного. Но вам следовало бы отдохнуть. Погодите, я провожу вас. …Заснуть в эту ночь Миллеру не удалось. Тьму наполняли лица, даже когда он плотно зажмуривал глаза. Лица. Молодые, старые, красивые, уродливые, они толпой шли через сознание и смотрели, смотрели на Миллера. Их взгляд был невыносим. Так, вероятно, могли смотреть те, кого нацисты вели в газовые камеры. Невыспавшийся, с больной головой Миллер направился в ванную, чтобы принять холодный душ и хоть так прогнать видения. И в эту минуту он услышал, как в замочной скважине входной двери заскрежетал ключ. Миллер обмяк. Ключ повернулся. Кто-то осторожно нажал дверь. Но запор изнутри не поддался. Тогда за дверью стало тихо. «Что за бред! — подумал Миллер. — Кому я нужен, если мои секреты еще при мне?» В порыве отчаянной решимости он распахнул дверь. На лестничной площадке никого не было, но внизу затихали шаги.
5. Галстук из Монако
На следующее утро, как обычно, ровно в 9.00 Миллер был в институте. Он прошел длинным коридором, легким поклоном головы приветствуя встречных, и, остановившись перед дверью своего кабинета, не сразу понял, что она уже отперта. «Странно», — подумал Миллер и вошел в кабинет. Мягкий щелчок заставил обернуться человека, стоявшего спиной к Миллеру и перебиравшего бумаги на столе. — Простите, я не совсем понимаю… — начал Миллер, плохо сдерживая раздражение, вызванное бесцеремонностью посетителя, — этой мой кабинет и… — Ваш? — искренне изумился человек у стола, и только в этот момент Миллер вдруг увидел, что тот удивительно похож на него. Такое же растерянное веселое недоумение заметил он и во взгляде незнакомца. Миллер бросил портфель в кресло и подошел ближе, вглядываясь в стоящего напротив человека. Он видел себя! Именно таким он знал свое лицо. Час назад, когда он брился, он видел вот этого человека в зеркале. Зеркало? Топографическая проделка шутника Раута из оптической лаборатории? Он подмигнул своему изображению, но оно не ответило ему, и он понял, что это реальность. Человек у стола засмеялся нервно и коротко. — Забавно, очень забавно, — проговорил он, разглядывая Миллера. |
