- В первый раз - да. Но вчера вечером я перехватила его случайно, когда он выходил из дома, свежевыбритый и одетый с иголочки. - Если я вам скажу, что он страшно обрадовался, увидев меня, вы не поверите.

- Что он вам сказал?

- Скажите, комиссар, кто задает вопросы - вы или я? Вы уже несколько лет на пенсии, а я все еще занимаюсь журналистикой. Значит, право брать интервью принадлежит мне.

- Одно очко в вашу пользу. Но если все взвесить, то у нас есть обоюдный интерес к сотрудничеству, так что не стоит, ставить друг другу палки в колеса. Вы - мне, я - вам. Расскажите мне о Моосе, а я вам - о Фишере.

- Фишер не мог сказать вам ничего, чего бы я давно не знала. Он не раскрывается таким образом.

- Я его видел.

- У него в офисе?

- Нет, дома.

- В таком случае разговор шел о живописи, потом о критских статуэтках. На заводе он рассказал бы вам о рынке стали. Я удивлена, комиссар. Мне казалось, что вы постучитесь в нужную дверь.

- То есть?

- К мадам Фишер. Руссо содрогнулся.

- Вы с ней говорили?

- Еще нет. Но я с ней увижусь, не сомневайтесь. Может быть, на нее до сих пор не слишком обращали внимание, и она пока в тени. Вопрос деликатности. Но если позаботиться о соблюдении приличий...

- Вы играете в опасную игру, - сказал Старый Медведь. - Ваш муж понял это лучше вас.

- Винсент очень изменился за последние месяцы. Он становится осторожным, слишком осторожным. Он стареет.

- Скажите лучше, что он мудреет. Вы подумали, что подвергаетесь опасности?

- Но почему такой же, как и Урсула? Руссо подпрыгнул на своем стуле.

- Но если Фишер - убийца, то вы рискуете своей жизнью!

- Я не скажу вам, что люблю опасность, - спокойно возразила Марсель. - Еще меньше я люблю рутину и повседневную работу. Но есть одна вещь, которую я действительно ненавижу: это - трусость.

- Ваш муж попросил меня оберегать вас.

- Я так и думала. Но я не нуждаюсь в том, чтобы меня оберегали. Вы и Винсент ошибаетесь, думая, будто я могу стать неудобным свидетелем, которого нужно будет устранить. Сейчас, когда мой муж в Париже, я могу открыть вам свои планы. Завтра "Досье" напечатает статью исключительной важности. Видите ли, в настоящее время наш журнал пользуется плохой репутацией у честных сограждан. Это изменится. Что вы скажите на то, если завтра убийца Урсулы Моос увидит свое имя на первой полосе вместе со всеми доказательствами?

- Вы его знаете? - опешил Руссо.

- Ну, естественно! Думаю, его личность вас удивит. И даже больше разочарует.

- Мадам Гарнье, я могу только повторить, что вы подвергаетесь настоящей опасности.

Уверенность Марсель его поражала. Она смеялась, словно ей удалось подшутить над ним или показать свое остроумие.

- А я могу вам повторить, что завтра "Досье" раскроет пятистам тысячам жителей Цюриха имя убийцы Урсулы Моос. Наберитесь немного терпения. Я не имею права открывать вам это имя без доказательств, а их я получу сегодня вечером.

- Кто вам их даст? Мадам Фишер?

- Разве я говорила о мадам Фишер? - сказала Марсель, делая вид, будто размышляет и что-то ищет в своей памяти. - Ах, да! Кажется, да! Боже, я становлюсь болтливой, и все по вашей вине. К счастью, я не уточнила ни место, ни время, и секрет останется почти нераскрытым. Я, наверное, должна была бы поделиться им с вами, раз мой муж обязал вас меня оберегать...

- Перестаньте шутить, - проворчал Старый Медведь, - и станьте хоть на минуту искренной.

Признайтесь, что все же испытываете некоторый страх. Марсель отложила сигарету и наклонилась вперед:

- Если бы дело касалось меня, то я бы боялась, месье комиссар. Но мадам Фишер подвергается такой же опасности, как и я. И мы не можем отступить - ни одна, ни вторая. Каждой из нас придется пройти по половине пути.

Внезапно она снова заулыбалась.