Изменить размер шрифта - +
Филип по крайней мере, говоря по-итальянски, жил добрее и лучше, так как итальянский язык располага­ет к доброте и ощущению счастья. Филип с ужасом думал об англий­ском языке Генриетты, у которой каждое слово было жестким, отчет­ливым и шершавым, как кусок угля.

Генриетта, однако, говорила мало. Она уже своими глазами убе­дилась, что брат опять потерпел неудачу, и с необычным для нее до­стоинством восприняла создавшееся положение. Она упаковала ве­щи, внесла записи в дневник, завернула в оберточную бумагу новый бедекер. Филип, видя ее такой покладистой, попытался было обсу­дить дальнейшие планы. Но она ответила только, что ночевать они будут во Флоренции, и велела заказать телеграммой номера. Ужинали они вдвоем. Мисс Эббот не вышла в столовую. Хозяйка сообщи­ла, что заходил синьор Карелла, хотел попрощаться с мисс Эббот, но она, хотя и была у себя, не смогла принять его. Хозяйка известила их также, что начинается дождь. Генриетта вздохнула, но дала понять брату, что это не его вина.

Экипажи подали приблизительно в четверть девятого. Дождь по­ка шел небольшой, но вокруг было на редкость темно, и один из воз­ниц хотел выехать сразу, чтобы не спешить. Мисс Эббот сошла вниз и сказала, что готова и может ехать первая.

-    Да, прошу вас, - отозвался Филип, стоявший в вестибюле. - А то теперь, когда мы в разладе, нелепо спускаться с горы процессией. Итак, до свиданья. Все кончено, произошла еще одна перемена деко­раций в моем спектакле.

-    До свиданья, встреча с вами доставила мне большое удовольст­вие. В этом отношении декорации не переменятся. - Она сжала его руку.

-    Я слышу уныние в вашем голосе, - заметил со смехом Филип. - Не забывайте, что вы возвращаетесь победительницей.

-    Да, как будто, - ответила она еще более уныло и села в экипаж. Филип заключил, что она боится, как-то ее примут в Состоне. Мол­ва, несомненно, опередит ее. Как поведет себя миссис Герритон? Она может наделать массу неприятностей, если найдет нужным. Она может счесть нужным смолчать, но как быть с Генриеттой? Кто обуз­дает Генриеттин язычок? Мисс Эббот придется нелегко между дву­мя такими противниками. Ее репутация в смысле постоянства и вы­сокой нравственности погибнет навеки.

«Не повезло ей, - подумал он. - Она очень славная. Постараюсь ей помочь чем могу».

Дружба между ними возникла недавно, но он тоже надеялся, что тут не произойдет перемены. Он полагал, что знает ее теперь хоро­шо, а она успела повидать его в наихудшем свете. Что, если со временем... в конце концов... Филип покраснел, как мальчик, глядя вслед ее кебу.

Потом направился в столовую за Генриеттой. Генриетты там не оказалось. В спальне тоже. От нее остался лишь лиловый молитвенник, лежавший в раскрытом виде на постели. Филип машинально взял его и прочитал: «Благословен Господь, твердыня моя, научаю­щий руки мои битве и персты мои - брани». Филип сунул молитвен­ник в карман и погрузился в размышления на более плодотворные темы.

На Святой Деодате пробило половину девятого. Багаж уже стоял в вестибюле, но Генриетты не было и в помине.

-    Будьте уверены, - сказала хозяйка, - она пошла к синьору Карелле проститься с маленьким племянником.

Филип усомнился в этом. Они обошли весь дом, выкрикивая имя Генриетты, но не обнаружили ее. Филип забеспокоился. Он чувство­вал себя беспомощным без мисс Эббот. Ее милое серьезное лицо вселяло в него удивительную бодрость, даже когда выражало недо­вольство. В Монтериано без нее стало грустно, дождь усилился, из винных лавок неслись приглушенные обрывки мелодий Доницетти. Напротив виднелось подножие большой башни, обклеенное свежи­ми объявлениями о гастролях каких-то шарлатанов.

С улицы вошел человек и подал записку. Филип прочел: «Выез­жай немедленно.

Быстрый переход