От соприкосновения рук по телу их расплылся жар.

– Джонни, – прошептала она. Она была так близко, что дыхание ее губ обвевало ему кожу, отчего все его тело сотрясла волна самых противоречивых ощущений. Он отодвинулся, насколько мог, ненавидя ее всем существом и презирая себя – и от этого муки только усиливались, потому что он никак не мог вспомнить, чем вызваны эти чувства. – Это я, Лейси. Я хочу уйти ненадолго и поговорить с твоим лечащим врачом. Я вернусь.

Его безвольно лежащая в ее ладони рука крепче схватила ее.

– Лейси. Тростиночка.

Это новое потрясение от узнавания еще сильнее отозвалось в их телах. Она глубоко вздохнула.

– Боже мой…

Он смотрел на нее широко открытыми глазами, словно желал прожечь ее насквозь.

– Н-не… приходи… Лейси. Я не хочу тебя видеть.

У нее вырвался придушенный всхлип, и она попыталась отодвинуться от него.

Но его пальцы держали ее руку как в тисках.

– Дождь… капля… – произнес он. – Почему мне вспомнились дождевые капли? На твоем лице? У тебя на носу?

И такая невероятная нежность?

Из глаз у нее выкатилась слезинка и покатилась по щеке.

Она хотела смахнуть ее, но та упала ему на щеку.

– О, Джонни… – Голос у нее задрожал. Она в отчаянии отвела взгляд. – Пойми. Это так тяжело – не только для тебя, но и для меня. Я не хочу здесь находиться, если ты этого не хочешь. Мы уже причинили однажды друг другу страшную боль, между нами все давным-давно кончилось. Я понимаю, что мне не стоило сюда приходить. Но я должна была. Я решила, что нам нечего бояться, потому что мы больше не любим друг друга. И не будем страдать, как тогда. – Еще одна слезинка скатилась на его смуглое лицо.

Но тогда отчего она плачет?

Ее слова были для него пустым звуком. Они только усиливали его боль и негодование, потому что он ничего не мог о ней вспомнить. Потому что им не удавалось передать друг другу хоть что-нибудь о тех чувствах, которые притягивали их, словно мощное подводное течение под спокойной водной гладью. Что-то говорило ему, что когда-то они были созданы друг для друга – телом и духом, – но потом все рухнуло.

– Джонни, я хочу для нас мира и покоя. Я хочу сейчас помочь тебе… но только как друг…

– Чушь…

– Я покидала город в лимузине Дж. К. Я ехала в аэропорт с Джо…

– Это еще кто такой?

Лейси снова отвела взгляд. Глаза ее повлажнели, и в них был страх.

– Неважно, – шепотом остановила его Лейси. – Это не имеет значения.

Однако чувствовалось, как она вся напряглась. Она лжет. Опять лжет.

– Словом, когда я узнала, что с тобой случилось несчастье, что ты на грани смерти, я вернулась… чтобы попрощаться.

– Ах вон оно что! Ну, так давай, черт побери. Прощайся и вали!

– Не так все это просто… когда знаешь, что ты здесь лежишь – совсем беспомощный, что ты связан по рукам и ногам и в любой момент эта жуткая баба может вернуться и вытворять с тобой что ей в голову взбредет.

– Ну, так знай, что лучше она, чем ты! – Миднайт закрыл глаза, чтобы не видеть внезапной боли на ее печальном нежном лице, боли, которую он ей причинил. Но главным образом – чтобы не видеть сладостной красоты ее длинной изящной шеи и ее полногрудой фигуры и не выдать своей тоски. – Давай! Представь, что я сдох. Ты же для этого и явилась – сожрать мой труп, как стервятник. Ты только потому и торчишь здесь, что тебе кажется: живьем меня сожрать лучше.