…Ей впервые в жизни приснился сон — или, по крайней мере, она впервые его запомнила. Она взбиралась по отвесной каменной стене, за гребнем которой находилась долгожданная цель её пути, а внизу, на дне пропасти, бродили тысячи голодных чудовищ, с вожделением глядя на неё. Над головой её от стены откололся камушек и, пытаясь увернуться, Фиар сорвалась. Она падала молча, тщетно пытаясь ухватиться за какой — нибудь выступ, и слышала приближающийся торжествующий рёв множества глоток…

И проснулась — от того, что Ривллим тихо, но настойчиво, позвал её. Проснулась и некоторое время лежала, вслушиваясь в сердцебиение.

Часть 2 (6). Дождь и солнце

IV (XIX)

Фиар заметила, как Ривллим что — то тихо шепнул на ухо девушке, что постучала в их дверь. После того, как они с Фиар наскоро позавтракали и проверили снаряжение, Фиар поинтересовалась:

— Что ты ей сказал?

— Покинуть город и направляться к святилищу, — воин встретил недоумевающий взгляд и пояснил. — Мне стало её жалко. Что я могу поделать?

Фиар некоторое время смотрела на него, словно пыталась прочесть мысли, и заметила только:

— Всех не спасти. Кроме того, нужно оставлять как можно меньше следов. Ты поступил неразумно.

— Поступил так, как захотел, — Ривллим убедился, что ничего не забыл и повернулся к спутнице. — В любом случае, сюда мы не вернёмся. Верно?

Фиар не ответила, занятая начертанием необычных символов во всех четырёх углах комнаты.

— Зачем это? — поинтересовался он.

— Для надёжности. Забочусь о том, чтобы в этой комнате осталось как можно меньше воспоминаний. На всякий случай.

— Огонь? — внезапно догадался Ривллим. Девушка кивнула.

— Огонь. Не беспокойся, другие комнаты не загорятся, — она поманила его к себе. — Поспешим. Отряд Заирри выходит через час после рассвета.

Они вышли наружу. Привратник, скучающий у дверей, не обратил на них никакого внимания.

— Твоя работа? — тихо спросил воин, ускоряя шаг.

— Моя, — ответила она, не оборачиваясь. — Возьми меня за руку: какая — никакая, а маскировка.

Вемкамтамаи провёл ночь, блуждая среди развалин. Он не был суеверен, и ничто не предупреждало об опасности. А искать вход в гробницу — занятие не из лёгких. Заниматься этим при свете дня не хотелось: шестеро сопровождающих попытаются следить за ним. Ночью же, бесшумный и зоркий, Вемкамтамаи обладал серьёзным преимуществом.

Зоркий — то зоркий, но гробница оказалась сокрытой на совесть. Проще всего было ориентироваться на останки предшественников. За прошедшие года кости были растащены животными, унесены ветром, а то и похоронены: говорят, изредка здесь появляются бродячие монахи и пытаются успокоить гневный дух древнего вождя. В последнем они так и не преуспели, но хоронили останки охотников за сокровищами.

Вемкамтамаи, правда, предпочёл бы, чтобы останки оставались там, где их настигла гибель: предстоит осмотреть не менее четырёх сотен квадратных метров. Вздохнув, ольт принялся присматриваться к обломкам и вчитываться в немногие сохранившиеся надписи. И — сразу же сюрприз. Вот он, вход… точнее, девять входов. Открыты, хотя и частично завалены. Какой из девяти ходов — подлинный? Девятью жизнями Вемкамтамаи не располагал. Надо идти наверняка.

До самого рассвета ольт занимался расчисткой проходов. Вот они. Неразличимые. Одни и те же надписи, изображения, направление. Каждый кончается тёмным провалом: добро пожаловать, кладоискатель! Никаких дверей: вход — врата во мрак.