Воин думал, не уйти ли, но подумал и решил остаться, послушать.

— Живое и неживое, — объявила Фиар, обращаясь явно не к своему спутнику. Тот оглянулся — никого. Призраки являются поодиночке. Пока он оглядывался, за спиной у Фиар образовалась широкая тёмная доска. В руках у девушки возникла тонкая указка со светящимся кончиком, который оставлял на доске отчётливо различимые светлые линии.

— Одной из важнейших проблем, — начала Фиар, выкладывая на возвышение рядом с собой небольшой камень, — явлется определение различия между живым и неживым…

Ривллим заметил возникшую перед собой тетрадь в добротном кожаном переплёте, чернильницу и перо. Предлагают играть в студента? Ривллим усмехнулся и открыл тетрадь. Руке было непривычно держать перо, хотя грамоте он был обучен. Все, имеющие отношение к Храмам, обязаны сдать экзамены по пяти дисциплинам, среди которых знание двух языков (не считая средний).

— Природа неживая располагается, в единственном аспекте, леор, — продолжала Фиар. Ривллим вновь поразился: значение слова «аспект» отчего — то было понятно. — Всё живое пребывает как минимум в трёх аспектах существования: нижнем, где находится всё неживое; в лаиха, где сосредоточена сущность всего живого, и в таваи, известном как астральная проекция. Аспекты, расположенные выше леор, носят общее название генвир.

Фиар замолчала, устремив взгляд куда — то за спину воина. Кто — то в аудитории задал вопрос. Ривллим поднял голову и посмотрел на сделанные им записи. Записывать лекции он явно не умеет. Да и откуда уметь?

— …Живое и разумное, — продолжала Фиар, поворачиваясь к доске, — проявляется, помимо трёх упомянутых аспектов, в аспекте нгитто, у которого нет однозначного толкования. Нгитто имеет отношение к таким видам деятельности, как мышление, творчество, ко всем психическим областям активности.

Вновь кто — то задал вопрос.

Ривллим заглянул в тетрадь. Чем дальше, тем осмысленнее. Как удаётся одновременно думать о своём, и оставлять вполне связные записи? Мне стоило пойти учиться, подумал Ривллим с некоторым сожалением.

Остаток лекции он внимательно смотрел девушке в глаза — может быть, увидит? Не увидела. Она рисовала на доске сложные рисунки, писала магические формулы — но взгляд, устремлённый прямо в её собственные глаза, не воспринимала.

…Когда он в очередной раз отвлёкся от раздумий, комната была пуста. Ривллиму показалось, что он слышал скрежет отодвигаемых стульев. Показалось, что слышал негромкий гул голосов.

И всё. Осталась комната, со столами и стульями, доска, на которой слабо светились записи, да тетрадь перед ним.

Чернильный прибор исчез.

Воин пролистал тетрадь, густо исписанную всякой всячиной, и вздрогнул. На последнем исписанном листе его собственной рукой было выведено:

«Jior averren, anghatha vaila taifa».

Длиннее на одно слово. Воин смотрел на бессмысленную надпись и ощущал, как по спине ползут мурашки.

Тишина становилась непереносимой. Он сунул тетрадь за пазуху и быстрым шагом направился в Белую комнату. Призраки посещали её реже всего.

Довольно долгое время ольт и его проводник молча сидели в небольшой пещерке. Рептилия чего — то ожидала. Вемкамтамаи осматривался и поражался тому, что ничего не знает об этих существах. Что с ними стало в современном ему Ралионе? Вымерли? Изменились? Ушли? Остались, где и были? Если остались, то ведут себя скрытно.

Чем они занимаются, чего хотят достичь? О себе и своём народе ольт знал достаточно много, чтобы попытаться ответить на подобный вопрос. А что нужно от жизни этому невысокому народцу? Ольт тихо вздохнул.