Фиар схватила Чёрный Дождь, на бегу прицепляя чехол к поясу, выбежала во двор.

— Теинвил!

IX (XXIV)

— Это он и есть?

Голос вывел Ривллима из оцепенения. У него перед глазами всё ещё стояло странное видение. Чисто прибранная комнатка с низким потолком, жёсткая деревянная кровать, на которой он находился, ножны с мечом в руках.

На полу кто — то сидел.

Девушка.

Лицо её было до боли знакомым, но глаза… Ривллим испугался. Глаза оказались красновато — зелёными, нечеловеческими, с вертикальными зрачками. В них таилась такая сила, что захотелось закрыть голову руками и бежать как можно дальше, пока возможно. Он едва успел закрыть ладонью лицо, как видение поблекло и расплылось.

…Они с Нинтро стояли под открытым небом. Меч, Солнечный Лист, был в руках и память постепенно возвращалась. Открывать её повторно оказалось необычайно интересно. Так перебираешь вынесенные на чердак сундуки, натыкаясь на давным — давно позабытые вещи. Ривллим жадно впитывал то, что возвращала память.

— Бежим, — Нинтро схватил его за руку. — Бежим скорее!

Ривллим оглянулся. Позади выстроилась нежить. И та, от которой спасался Нинтро, и та, что когда — то преследовала его с… неважно, с кем! Покойники смотрели с ненавистью… и торжеством.

Беглецы кинулись наверх, по потрескавшимся от времени ступеням, мимо мёртвых садов и иссохших фонтанов. Останавливались только, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Нинтро упорно стремился внутрь, в глубины строения. Ривллим следовал за ним, а сзади слышал нестройный топот множества ног. Где эта пакость научилась так быстро бегать?

Оглянувшись раз, Ривллим подумал, что видит Заирри — мрачного, израненного, с окровавленной саблей в руках.

Ольт не переставал изумляться.

Поселение казалось поначалу жалким — невысокие хижины, отсутствие машин, статуй, росписи. То, что при этом умели эти существа, не укладывалось в голове.

Например, напиток, который ему предложили (в каменной бутылочке с каменной же пробкой). Нельзя сказать, чтобы он был особенно вкусным. Не был и противным — походил на сдобренное сладким лекарство. После первого глотка у ольта прекратился шум в ушах, полностью восстановились силы. Сделал три глотка и напиток показался непередаваемо горьким. Вемкамтамаи усмехнулся. Неплохой способ ограничивать употребление… Бутылочку с остатком эликсира ему оставили.

Проводник шествовал впереди, сворачивая то в один, то в другой проход. Ольт запоминал дорогу. Подземелья не пугали его.

Вемкамтамаи заметил, что некоторые надписи на стенах были сделаны чем — то светящимся — штрихи излучали сочный красный свет. Наверное, изготовление подобного состава было делом непростым, если они так обрадовались дюжине светящихся палочек. Их свечение ослабнет только несколько месяцев спустя… а полностью исчезнет через три с лишним века. У нового времени свои преимущества.

Они свернули на крутую винтовую лестницу, ольт едва протискивался в спиральный проход. Рюкзак, пришлось нести в руках. Пришлось также накинуть на голову капюшон: потолок норовил оцарапать макушку.

Наконец, спуск прекратился, и они упали на пол — с высоты человеческого роста. Ольту не удержался на ногах, в отличие от проводника.

Это был сводчатый коридор, в полу которого, на равном расстоянии от стен, проходил узкий жёлоб. Коридор тянулся в обе стороны, сколько хватало взгляда. Чувство ориентации успело вернуться, ольт прикинул, что туннель направлен примерно на запад. Отлично. Если ему не предложат отправиться на восток.

Он с интересом осматривал жёлоб (от которого исходило мягкое тепло), когда его взяли за руку и потянули. Проводник указал, что следует отойти в сторону.