Цепь, которую он задел плечом, принялась раскачиваться, извиваясь, словно живая. Воин отодвинул её рукой и подумал, что комната не производит впечатление опасной. Интересно, а что в сокровищнице? По легендам, богатства, накопленные ещё до тех, кто скрыл здесь «Дождь». Там должны быть…

Верёвка, болтавшаяся у его ног, дёрнулась и проворно привязалась к правой щиколотке. Что ещё за новости? Ну — ка мы тебя распутаем…

Другая верёвка поймала его за левое плечо. Затянулась, повлекла к себе. Цепь, не прекращая звенеть, намертво прицепилась к поясу. Новые и новые верёвки и цепи раскачивались неподалёку, пытаясь дотянуться до человека. Фиар была где — то впереди… звать на помощь или подождать? Ривллим молча сопротивлялся; однако его прочно удерживали, не давая выхватить кинжал. О небеса, что делать?!

Воин лихорадочно осматривался, насколько позволяли путы. И заметил ещё скелет… ещё и ещё… все что — нибудь держат в истлевших руках. Красивые и редкие вещи.

Едва увернувшись от цепи, которая намеревалась петлёй обернуться вокруг шеи, Ривллим неожиданно понял. Понял, что случилось со всеми предыдущими грабителями.

Но я же не грабитель! — вскрикнул он мысленно. Я сопровождаю Фиар, и не хочу ничего красть!

Натяжение верёвок и цепей разом ослабло. Мне не нужны сокровища, подумал воин, стараясь не глядеть на пол. Я приду и уйду, не притронувшись и к самой мелкой монетке.

Со звоном и шелестом ожившие путы оставили его.

Если ты солгал, чужак, то пожалеешь, словно говорили свисающие с потолка предметы. Во второй раз пощады не жди.

Фиар успела обнаружить в одном из закоулков крохотную дверцу, Что теперь, ползти. Девушка некоторое время смотрела воину в глаза; тот пожал плечами и улыбнулся. Придётся ползти.

Фиар притронулась к дверце, и та бесшумно повернулась на петлях.

Начиналось новое действие ночного кошмара, оказавшегося реальностью.

Они странствовали целую вечность.

Казалось невероятным, что под землёй может умещаться так много разнообразных помещений. После жуткого зала с «живыми» стражами — цепями Ривллиму казалось, что он уже ничему не удивится. Помещений было великое множество, но Фиар выбирала путь, руководствуясь одной ей известными соображениями.

Они прошли сквозь ледяной грот, где узкая тропка вела по гребню огромной ледяной глыбы, а внизу, в светящемся голубом полумраке, что — то шевелилось и скрежетало. Сквозь комнату, в которой не было ни стен, ни потолка (так, по крайней мере, казалось), а была лишь пара дверей, висящих в воздухе. Через множество иных мест, не могущих существовать в привычном мире.

И весь этот путь они шли молча. Ривллим — оттого, что его внимание было отвлечено окружающими чудесами. Фиар, прежде словоохотливая, теперь молчала, почти не оборачивалась, не осматривалась, избегала удаляться от слабого, едва заметного следа на полу — «тропы».

В конце концов они подошли к массивной двери в конце длинного тупика в обширном и жутком лабиринте, пол которого устилали пыль, обломки костей и прочий прах.

— Пришли, — глухо произнесла девушка и впервые с начала их похода вглубь пещеры посмотрела воину в глаза. Тот отметил, что Фиар выглядит ослабевшей. Если она перестарается с этой одеждой, подумал Ривллим холодно, то первое, что я с ней сделаю — выпорю. И будь что будет.

— Там, — указала Фиар за дверь, — огромные груды сокровищ. Всякая всячина. Тебе захочется взять что — нибудь на память…

— Но если я это сделаю, то не выйду оттуда живым, — заключил воин с улыбкой.

— Как ты угадал? — удивилась Фиар.

Воин негромко рассмеялся.

— В детстве мне рассказывали сказку, — пояснил он.