Почему-то я продолжала жить с постоянным ощущением, что когда-нибудь умру. Без этого я не смогла бы выжить. Такой стала моя жизнь, и обратного пути у меня не было.

Так бывает, когда, долго бредя в темноте по крутому скалистому гребню, выходишь вдруг на широкую дорогу. Я узнала, как прекрасно, когда кажется, что сил больше нет, а в твое сердце вливается прекрасный лунный свет.

К тому времени, когда я закончила уборку, уже наступила ночь. Раздался звонок в дверь, и появился Юити с огромным пластиковым пакетом в руках. Он с трудом отворил дверь и просунул голову. Я успела дойти только до середины коридора.

— Не могу поверить, — сказал он, с шумом опуская мешок.

— В чем дело?

— Я купил все, что ты заказала, но сразу донести не смог. Слишком много.

— Да? — сказала я, притворяясь, что не совсем поняла, но, заметив раздражение Юити, спустилась вместе с ним на стоянку.

В машине было еще два огромных пакета из супермаркета. Мы с трудом дотащили их до входной двери.

— Я прикупил еще кое-что для себя, — сказал Юити, неся мешок потяжелее.

— Кое-что? — удивилась я и обнаружила в пакете, который несла, помимо шампуня и тетрадей, пакеты с едой для быстрого приготовления. Я поняла, что в последнее время он только этим и питался.

— Ты мог бы сделать несколько поездок…

— Конечно. Но вместе с тобой мы могли бы сделать это за одну поездку. Посмотри, какая красивая луна! — сказал Юити, показывая пальцем на луну в зимнем небе.

— Ты, разумеется, прав, — сказала я с легкой иронией, обернувшись, когда уже шла по коридору, чтобы посмотреть на упомянутую луну. Она отбрасывала ужасно яркий свет и была почти полной.

Когда мы оказались в поднимающемся лифте, Юити сказал:

— Несомненно, существует связь.

— Какая?

— Видимо, такая красивая луна влияет и на вкус приготовляемой пищи. Я не имею в виду «лапшу любования луной».

Лифт резко остановился. В этот момент мое сердце воспарило к небесам.

— В более фундаментальном смысле? — спросила я, пока мы шли к двери квартиры.

— Да, да. В более человечном.

— Это на самом деле так. Я с тобой согласна, — сразу согласилась я. Если бы это был вопрос, заданный ста участникам телешоу, то все сто голосов в унисон ответили бы: «Да, да. Именно так!»

— Ты же знаешь, я всегда считал, что для тебя приготовление пищи является искусством. Ты на самом деле любишь работать на кухне. И у тебя это славно получается.

Юити в конечном счете убеждал только себя. Тогда я сказала с улыбкой:

— Ты напоминаешь мне ребенка.

Только что нахлынувшая на меня пустота вдруг облеклась в слова и закрутилась в голове: «Если Юити со мной, мне ничего другого не надо». Это длилось одно мгновение, но я была ошеломлена, поскольку сильная вспышка света ударила мне в глаза и заполнила сердце.

У меня ушло два часа на приготовление ужина. Тем временем Юити смотрел телик и чистил картошку. Это он делал очень ловко. Я еще не могла до конца осознать, что Эрико умерла. У меня это не умещалось в голове. После обрушившегося на меня грозового шока я только постепенно могла осознать мрачное событие. А Юити был как ива, исхлестанная проливным дождем.

Поэтому, хотя были только вдвоем, мы избегали говорить о смерти Эрико, и во времени и в пространстве возрастало чувство того, что теперь остались только мы двое и ощущаем впереди тепло безопасного пространства. Мне трудно было это сформулировать, но я предполагала, что каким-то образом это проявится. И сила этого предчувствия только усиливала в свою очередь ту глубину одиночества, в котором, кроме нас, никого нет.