Первые две минуты действительно ничего не происходит и ты не чувствуешь никаких неприятных ощущений. На третьей минуте уже зажигается беспокойство, четвертую минуту тоже вполне еще можно выдержать, впрочем, как и последующие полчаса, но затем… Невыносимая боль вкупе с вопящим подсознанием о неисполненном приказе чуть ли не разрывают тебя на тысячи мелких частей, заставляя рваться и пытаться схватить это проклятое недосягаемое полотенце.

Мотнул головой, отгоняя дурные мысли; надеюсь, я смогу обойтись за оставшуюся неделю без этого. Мое обучение почти закончено, и как мне сказали, королевский конкурс уже прошел, и победитель выбран. Конечно, пол этого победителя мне не сообщили, но, наверное, было бы глупо надеяться, что это будет девушка. Насколько я слышал, они выигрывают довольно редко, ведь последние этапы почти полностью направлены на скорость, выносливость и физическую подготовку. В этом плане мужчины почти всегда сильнее.

Спокойно прошел в следующую аудиторию, ожидая начала урока. Скорей бы уже закончилась эта бесконечная неделя. Неопределенность собственной жизни пугает…

***

– Я принес тебе одежду, – завалился в мою комнату Ангел, занося увесистый сверток с чем то явно тяжелым.

– Что там, кирпичи? – проводил я его взглядом. Помогать куклам тоже считалось неприличным.

– Нет, то, что необходимо для того, чтобы тебя подготовить. Иди в душ, – сказал он не терпящим возражений голосом.

Послушно скинул одежду и встал в угол комнаты, начиная мыться. Отдельных ванных комнат тут не предусмотрено, все в одном помещении – и спальня, и туалет, и душевая. За эти месяцы я уже столько раз перед всеми раздевался, что, наверное, совсем стыд потерял. Хотя, чего мне теперь стыдиться? Мое тело поистине идеально и останется таковым еще многие годы. А нет, все же, наверное, не потерял, потому что под таким пристальным взглядом Ангела мне было все же неуютно. Отвернулся к стене, не желая видеть его сейчас.

Неожиданно к моей коже достаточно грубо прикоснулись две холодные руки, прижимая меня к уже тоже раздетому телу. По груди пробежались длинные пальцы моего куратора.

– Что ты делаешь? – напрягся я, готовый в любую секунду вырваться из его захвата. Благо, этому нас тоже учили.

– То, что мне позволено, – тихо прошептал парень, придвигаясь ко мне еще ближе. – У моего хозяина весьма специфическое чувство юмора, и он иногда позволяет нам получить разрядку друг с другом. Но те, кому в прошлом нравились девочки, теперь могут спать только с мужчинами.

Его пальцы до боли сжали мой левый сосок. Отчаянно рванулся в сторону от него, желая вырваться из захвата. Мою попытку моментально пресекли, заламывая до хруста костей руки.

– Не надо вырываться, куколка, будет больнее. Считай, что я делаю тебе одолжение, забирая твою анальную девственность. Мало ли, какой попадется тебе хозяин, а я сделаю это нежно, тебе почти не будет больно, куколка, – прошептал он мне на ухо, продолжая удерживать в мертвом захвате. Еще чуть чуть, и рука будет сломана.

– Только попробуй, я дернусь, и ты сломаешь мне руку. Тебя за это по головке не погладят, – прошипел я, отчаянно пытаясь придумать другой выход из сложившейся ситуации.

– Не надо геройствовать. Тело куклы ему не принадлежит. Ты получишь не меньшее наказание, чем я, и вполне возможно, тебя не отдадут сегодня победителю конкурса. Может, и вообще оставят в центре в качестве инструктора – сломанные куклы никому не нужны, – начал он запугивать. – А если тебя не отдадут сегодня, тогда ты точно пойдешь в качестве развлечения аристократии…

Зашипел сквозь зубы, сам уже понимая безвыходность своего положения.