– Докладывай.

– Официально или нет?

Панфилов знал Романова более полутора десятка лет и в нерабочей обстановке был с ним на ты, а вот на службе они соблюдали субординацию. Неофициальный разговор подразумевал нечто выходящее за рамки обычного расследования, и это заставило полковника внутренне напрячься – как будто исчезновения Угрюмого было недостаточно.

– Сперва официально, потом посмотрим.

– Сигнал в дежурную часть поступил в начале первого. Звонил Виктор Мельников.

– Брат Василия Мельникова?

– Да. Того самого, по кличке Бабай. Мельников-младший сообщил, что он звонит из особняка Угрюмого, то есть Петра Черепанова, и что Угрюмый заколдован неизвестными.

– Заколдован? – Панфилов чуть не споткнулся на ровном месте. Он остановился и уставился на капитана.

– Так и сказал. – Романов пожал плечами. – В дежурке его проигнорировали, тогда он стал названивать снова. Кравец проверил номер телефона, и тот оказался личным номером Черепанова. Тут-то в известность поставили меня, и я отправился с патрульной машиной сюда. На месте я обнаружил, что территория не охраняется, черный ход открыт, а под навесом спят трое телохранителей Черепанова. Наша группа прошла в дом, где нас встретил Мельников. Он был слишком возбужден и нес какую-то чушь про магов, эльфов и тому подобное. Я решил, что он подвинулся рассудком от пережитого, и вызвал медиков.

– Осмотр дома?

– Ничего интересного. Все на месте, только вскрыт сейф в спальне хозяина. Странно, но никаких ценных вещей, помимо ценностей из сейфа, не пропало, а их в доме было немало.

– А сам хозяин?

– Пропал! Собаку уже запускали по следу, она его не берет, лишь скулит и жмется. Никогда такого не видел!

– Свидетели?

– Кроме Мельникова – никаких, а он несет какую-то околесицу. Охрана ничего не помнит.

– Но как-то же их нейтрализовали?

– Когда мы прибыли, они все спали под воздействием какого-то препарата. Наш эксперт сказал, что сами они так улечься бы не смогли, их перетаскивали уже во время сна.

– Чем это их траванули?

– Очкарик… извиняюсь, Герштейн говорит, что он такого вещества не знает, остатки, собранные у них со слизистой рта, уже на пути в область, результаты будут завтра.

– А почему думаешь, что их отравили именно так?

– Сильный запах, от него голова дурнеет.

– Та-а-ак! – протянул Панфилов и перекатился с мыска на каблук. – Их отравили после того, как нейтрализовали – чтобы не дергались. Как можно выпить, не заметив то, от чьего запаха сразу дуреешь?

– Верно. Когда охрану привели в чувства, оказалось, что все они были на дежурстве, когда было совершено нападение.

– Подробности? Как выглядели атакующие?

– Самое интересное, что никак. Их никто не видел толком.

– Как так? – Дело принимало все более неприятный поворот. Панфилову только не хватало специалистов из спецслужб, даже бывших. В этом случае расследование несомненно заберет область, если не Москва.

– Да так. Сергей Темерчук обходил двор с собаками, когда они повалились ему под ноги, а потом его свела судорога. Он говорит, что не мог даже пошелохнуться, а перед этим почувствовал страшную сонливость. То же самое, но без сонливости, описывает и Борис Королев – паралич всех конечностей при ясности сознания.