Операция планировалась таким образом, чтобы охватить около восьмидесяти процентов титанцев в первые двенадцать часов – в основном, в городах.
Скоро, очень скоро паразиты начнут дохнуть даже быстрее, чем мухи. Если только мы нигде не ошиблись.
Усилием воли я заставил себя сидеть на месте, но мысли сами возвращались к карте. Что там за этими рубиновыми огнями? Несколько миллионов мертвых паразитов или всего две сотни мертвых обезьян? Вдруг кто-то напутал в расчетах? Сболтнул лишнего? Или мы допустили в своих рассуждениях ошибку столь глобальную, что до сих пор этого не понимаем?
Неожиданно на красном поле вспыхнул зеленый огонек. Все встрепенулись. Из динамиков стереовизора пошла речь, хотя изображение так и не появилось.
– Говорит станция Дикси, Литл-Рок, – донесся до нас очень усталый голос; говорил явно южанин. – Нам срочно нужна помощь. Все, кто нас слышит, пожалуйста, передайте это сообщение дальше: в Литл-Роке, штат Арканзас, разразилась ужасная эпидемия. Необходимо поставить в известность Красный Крест. Мы были в руках... – Голос растаял – или от слабости, или что-то случилось со связью.
Я наконец вспомнил, что надо дышать. Мэри тронула меня за руку, и я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как полегчало на душе. Не просто удовольствие, нет, ощущение великой радости. Вглядевшись в карту внимательнее, я заметил, что зеленый огонек вспыхнул не в самом Литл-Роке, а западнее, в Оклахоме. Вскоре вспыхнули еще два: один в Небраске, другой чуть к северу от канадской границы. Из динамиков донесся новый голос – со звонким новоанглийским произношением. И как его угораздило оказаться в красной зоне?
– Как во время выборов под конец дня, да? – пошутил Мартинес.
– Похоже, но обычно мы не получаем сведений из Мексики, – согласился Президент и указал на карту: в штате Чиуауа загорелись сразу несколько зеленых огней.
– А черт, верно! Видимо, когда все это закончится, Госдепартаменту придется утрясать не один конфликт, а?
Президент не ответил, и Мартинес, слава богу, умолк. Я посмотрел на Президента. Тот шевелил губами, словно разговаривал сам с собой, затем заметил мой взгляд и произнес вслух:
Я из вежливости улыбнулся: ситуация – наша, во всяком случае – к веселью не располагала.
Президент отвернулся и сказал:
– Кто-нибудь будет ужинать? У меня впервые за несколько дней разыгрался аппетит.
Рекстон поднялся с места и объявил:
– Я думаю, надо назначить десантирование на 17:45. Господин Президент, если позволите...
– Разумеется, сэр.
Рекстон повернулся к нам со Стариком.
– Если вы, донкихоты, еще не передумали, то пора идти.
Я встал.
– Мэри, ты меня обязательно дождись.
– Где? – спросила она.
Еще раньше мы решили – правда, не без скандала – что Мэри в операции участвовать не будет.
– Может быть, миссис Нивенс подождет вас здесь? – вмешался Президент. – В конце концов, она уже как член нашей семьи.
– Благодарю вас, сэр, – сказал я. Полковника Гисби чуть не перекосило.
Я знал, зачем прилетел. Нет, не из любопытства. Я хотел своими глазами увидеть, как подыхают паразиты, хотел увидеть их мертвыми, всех, и эта иссушающая душу ненависть пересиливала все другие чувства. Увидел. Достаточно увидел. Теперь мне хотелось только домой – отмыться и забыть.
Работа была не тяжелая, но монотонная и, в общем, не для слабонервных. Ни одного живого паразита я пока не встретил, зато видел множество мертвых. Прижег собаку, у которой, мне показалось, был горб, хотя, может быть, я и ошибся: высадились мы перед закатом, и вскоре стало совсем темно. |