Но Лилия Станиславовна была другого мнения насчет Таисии. К тому же после бегства Костика и потери дочери она оставалась единственным человеком, к которому Лилия Станиславовна испытывала гораздо большее чувство, чем просто доверие. Обернувшись, посмотрела на Таисию. Та как верный пес стояла рядом и только крутила головой по сторонам, высматривая своими хищными глазами зазевавшихся лопухов, у которых можно спереть сумку или чемодан. Лилия Станиславовна вздохнула и сказала:

– Я к ней слишком привыкла.

– Только и всего лишь? – в трубке послышалось что-то напоминающее насмешку, потом чуть хрипловатый уверенный голос произнес: – Хорошо. Оставайся там и никуда не уходи. Сейчас подъедет красный с тонированными стеклами микроавтобус, – Михаил Никифорович назвал номер микроавтобуса и добавил под конец: – Залезайте в него и вас доставят на мою загородную дачу. Поживете пока там, В городе вам лучше пока не светиться. – И отключил телефон.

Лилия Станиславовна даже не успела поблагодарить, как в трубке послышались короткие гудки. «Ладно, – решила она. – При встрече скажу ему спасибо». Хотя была уверена, что тут одним спасибо не отделаешься. Как-то раз ее всесильный покровитель проболтался, что изо всех женщин которые у него были, она нравится ему больше: ее стройные ноги, отменная фигура, и еще много чего такого, о чем он тогда не поскупился на похвалу. Но встречались они не так часто. Михаил Никифорович отнюдь не был боязливым человеком, но остерегался подмочить репутацию, говоря, что человек его положения не должен привлекать внимания окружающих тем, что имеет самую красивую женщину. Сказанное им, забавляло Лилию Станиславовну и не более. Что касаемо ее репутации – она человек маленький и не замужем. Подумаешь, раз, другой переспит с ним. Зато попользоваться привилегиями Михаила Никифоровича могла сполна. Необходимые документы на детей, которыми снабжал покровитель, были в высшей степени надежными, и потому ее бизнес процветал до того момента, пока они с Костиком не споткнулись на Ксении.

Поговорив с Михаилом Никифоровичем по мобильнику, Лилия Станиславовна достала из кармана другую трубку. Проверила, работает ли, позвонив с нее на свой телефон. Время еще было и она объяснила Таисии, какую кнопку надо было нажать, чтобы телефон заработал, а сигнал пошел на ее трубку.

Таисия замыкала, давая понять, что все равно ничего не сможет сказать.

– Зато я буду слышать все, что с тобой происходит, – сказала ей Лилия Станиславовна, решив подстраховаться. – И мне так будет спокойней.

Таисия в ответ кивнула, рассматривая новенькую трубку сотового телефона. Минут через десять подъехал красный микроавтобус с тонированными стеклами и остановился на противоположной стороне улицы. Увидев его, Лилия Станиславовна сказала:

– Ну вот, нам, кажется, уже пора. Спрячь трубку понадежней, чтобы никто не нашел. Достанешь, когда надо будет.

Таисия изобразила на лице удивление, не поняла, неужели их будут обыскивать. Хотела, чтобы Квинт объяснила, но та сказала:

– Пошли. Нас уже ждут.

Михаил Никифорович остался крайне недоволен разговором со своей любовницей. Отключив телефон, швырнул его о спинку кожаного дивана. Присутствовавший при этом его личный охранник, ни проронил ни слова. Хотя в последнее время ему частенько приходится видеть своего шефа раздраженным. Видно не совсем хорошо у того идут дела. А может быть, тут что-то другое. Но он всего лишь охранник, должен охранять и не задавать лишних вопросов. И потому он сидел на стуле, молча наблюдая за нервозностью хозяина.

Михаил Никифорович достал из бара, размещенного в огромном шкафу из мореного дуба, бутылку коньяка и налив себе рюмочку, сказал, обращаясь к охраннику:

– Вот Олег. Мало того, что все бабы стервы, так они еще и дуры.